Книга В объятиях тирана, страница 50 – Валентина Кострова

Вырывается смешок, прячу лицо в ладонях. Кого я оправдываю? Не изнасиловал? Да при первой же возможности опрокинет меня на свой стол и сделает то, о чем похоже мечтает не первый день. Или у Тахировича крепкая сила воля, и он не позволит себе вольностей без моего согласия?

Например, приду я на работу красивая, начну с ним кокетничать, глазками стрелять, при этом сохранять дистанцию. Буду любезной, милой и неприступной. Маратик слюной будет давиться, мозоли на руках натирать, но не посмеет ко мне без моего согласия прикоснуться. А я буду смеяться, язвить, иронично задевать и дразнить.

Истерически давлю смешок. Наивная. Это как оказаться в лапах хищника, для вида подергаться в конвульсиях и рассчитывать, что отпустит. Как быть? Если я вернусь на работу, продолжу босса игнорировать, он также станет испытывать мою нервную систему, и рано или поздно добьется своего. Если уволюсь, не даст устроиться никуда с приличной зарплатой. А если уехать.… Где гарантия, что не кинется искать. Он же из тех типов людей, пока не получит желаемое, не успокоится.

Деньги. Такой зарплаты, как я получаю у Шароева, нигде получу. Никто такой огромный оклад не предложит вчерашнему выпускнику. Вкусно кушать хочется всегда, как и красиво одеваться, копить на квартиру, и путешествовать…

Мои размышления прерывает входящий телефонный звонок. Увидев имя, сразу пропадает голос. Шароев. Будь он неладен.

— Алло, — голос сипит как у простуженной.

— В городе? — Марат Тахирович, как всегда, игнорирует минимальные приличия.

— А где же еще?

— Наверное, билеты смотришь, думаешь куда удрать, — в трубке раздается смешок, а я изумленно смотрю на экран. Там как раз развернут сайт ржд. Мне становится не по себе от его осведомленности.

— Дома я, дома.

— Значит, не сбежала.

— А нужно было?

— Нет, конечно.

— Зачем тогда задавать такие глупые вопросы, — сержусь я. — Тем более вы в курсе, что мой паспорт в отделе кадров лежит. Куда я без него уеду.

— Вот я о том же.

На какое-то время мы замолкаем. Так непривычно слушать его дыхание, его молчание. Он не кинул трубку, но и никаких указаний не дает. Телефонный разговор странный, в нем есть какой-то потайной смысл, но я его пока не улавливаю.

— Какие планы на вечер? — ошарашивает меня Шароев. Я даже отстраняю трубку от уха, чтобы посмотреть, а точно мне шеф звонит.

— Да никаких.

— Вот и славно. К пяти часам приедет машина, отвезет тебя в салон. В восемь мероприятие.

— Вы об этом вчера не говорили… — я испуганно приподнимаюсь на кровати, бегая глазами по комнате. — Я не готова. У меня платья нет. И вообще…

— Перестань паниковать, — перебивает меня Марат Тахирович. — Твое дело сесть в машину.

— И все? — почему-то «и все» звучит не о том, что будет в салоне, на мероприятии. Кажется, Тахирович тоже об этом думает.

— И все, — твердо произносит и в своей фирменной манере не прощаться, завершает разговор.

Какое мероприятие? Кто там будет? Что мне там делать? Стоять и улыбаться? Зачем он меня пригласил? Неужели нет достойного варианта, чем я? Не может быть!

Я опять кидаюсь в сторону ванной. Вновь принимаю душ, привожу себя в порядок. «И все?» — звучит каждую секунду в моей голове. Мне страшно и дико любопытно, чем закончится этот вечер. В твердое обещание шефа, что кроме мероприятия ничего не будет, как-то слабо верится.