Книга В объятиях тирана, страница 86 – Валентина Кострова

— Соси.

Я молчу, испуганно смотрю в две черные бездны. Я его боюсь. Особенно, когда он весь на взводе и до предела возбужден. Страх заставляет меня задуматься о том, как выпутаться из ситуации. Не сейчас, а в целом.

— Ну! — Марат нетерпелив.

— А если не буду?

— Соси, и я тебе отдам паспорт!

Марат отпускает мои волосы, выжидает, а я судорожно соображаю, как снизить градус вокруг нас. Ничего толкового не приходит в голову, Шароев не выдерживает этой заминки, хватает меня за плечи и дергает на себя. Он так сильно сжимает, что завтра утром обнаружу синяки.

— Действуй, Инна! — командует, выразительно смотря то в глаза, то на свою ширинку.

Я будто под дулом пистолета, под страхом смерти тяну руки к ремню, расстёгиваю его. Кончиками пальцев хватаюсь за собачку молнии. Со стороны может показаться, что брезгую, а мне просто не хочется касаться члена шефа пусть и сквозь ткань брюк. Что творится сейчас в голове босса, одному дьяволу известно. Святой человек не стал бы так себя вести с ближним. Ненавижу. Каждой клеточкой своего тела, до которого Тахирович еще не дотронулся.

— Смелее! — голос Марата ниже на тон, слышатся взволнованные нотки.

Судя по учащенному дыханию, он в предвкушении, а вот я в ужасе. Лучше бы разложил на столе и от души трахнул, чем вот это все. Мотаю головой. То ли отрицаю дальнейшие свои действия, то ли пытаюсь вытрясти мысли. Лучше не думать, не анализировать. Глаза начинают печь от скопившихся слез. Ненавижу Марата всей душей. Все хорошее, что было по отношению к нему, растоптано. Мне невыносимо сейчас сидеть перед ним на коленях в унизительной позе, еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. За что он со мной так? Почему ему не приходит в голову, что если вести себя адекватнее, галантнее, то сможет без проблем покорить любую девушку. В том числе и меня. Зачем вот это грубое принуждение? Не понимает, что такое поведение отталкивает, а не притягивает?

— Мне не нужен паспорт, — сиплю. — Я никуда не поеду, — поднимаю глаза. Шароев смотрит на меня, как ученый на испытываемую им крысу.

— Твое дело, но тебе все равно придется переступить через себя рано или поздно ради паспорта.

Его глаза становятся пугающе темными, да он сам меня пугает своей жаждой меня переломить, растоптать, надругаться во всех смыслах. Марат сам вытаскивает свой член из брюк. Криво улыбается, разглядывая вместе со мной возбужденную плоть. Я впервые вижу так близко его член. И словно со стороны отмечаю, что поразительно при таком размере я еще жива и даже не порвана як британский флаг.

— Я не умею, — щеки горят, мне безумно стыдно, но все же встречаюсь глазами с Тахировичем.

— Тут и уметь нечего. Просто сделай мне приятное.

Можно еще больше возненавидеть человека за столь короткое время? Я думала, что нет, но шеф убеждает меня в обратном. Он своими поступками, словами все больше и больше отталкивает от себя, превращаясь в моих глазах в омерзительное чудовище и безжалостного тирана.

— Я тебя ненавижу! Ты в курсе, урод?

— Меня это даже возбуждает! — глумится этот недочеловек.

Марат подкатывает ко мне ближе, обхватывает мой затылок рукой и легонько толкает голову к своему члену. Я почти утыкаюсь в него. Живот скручивается, появляется спазм. Меня вот-вот вырвет, при этом понимаю, это не поможет мне избежать того, чего шеф от меня ожидает. О том, что я буду делать после сегодняшнего вечера, стараюсь не думать. Даже мелькает на мгновение мысль о самоубийстве, но не воспринимаю всерьез эту идею. Порыв слабости.