Книга Сохранить нельзя разбить, страница 96 – Али

Дима убрал игрушку, накинул на себя легкую куртку и быстро вытащил из сумки еще одну. Он вышел из домика и сказал уставившимся на него друзьям, что скоро придет, а сам направился в сторону леса, куда зачем-то понесло Настю.

Догадаться, где она находилась, было нетрудно. Они с Егором слишком похожи. Настя сидела на берегу озера, спрятав голову к прижатым к телу коленях. Она вздрогнула, когда на ее плечи упала куртка.

— У вас что, прикол такой? Убегать на озеро, когда грустно? — Дима сел рядом.

— Ты как здесь оказался?

— Из окна увидел крадущуюся в темноте девушку и решил пойти за ней. Вдруг я бы ее спас от диких животных и познакомился. А тут ты, Олененок. И никаких диких животных.

— Эй, а меня что, спасть бы не стал?

— Да боюсь, что это, скорее, животных пришлось бы спасать.

— Ну вас, Дмитрий Александрович. — Настя отвернулась, и тот услышал, как она шмыгнула носом.

— Да ладно тебе, я шучу. Не обижайся.

Она никак не реагировала.

— На-а-астя, — тихо протянул он и слегка нагнулся к голове, чтобы подуть на светлые волосы. — Hirsch, ну, я не хотел тебя обидеть.

Настя повернулась слишком резко. Они оказались в каких-то жалких миллиметрах друг от друга. Дима задержал дыхание, и девушка, кажется, тоже. В озере отражалась такая же молчаливая луна, и только деревья никак не хотели затихать, шепчась между собой. Зрачки у обоих расширились так, что почти закрыли цвет глаз. Дыхание становилось тяжелее, и, несмотря на прохладу, дышать было совершенно нечем.

Я смотрела на него не отрываясь. Никогда Дима не был так близко. Мне было страшно, волнительно и одновременно спокойно. Казалось, одного движения хватит, чтобы соприкоснуться с ним губами. Но я отчего-то замерла. Если поцелую, не смогу сделать то, что задумала. Поэтому я собрала всю свою волю и разорвала зрительный контакт, повернувшись к озеру. Сердце колотилось как бешенное. Пульс, наверное, насчитывал двести ударов в минуту. Камушек, который я все это время сжимала в левой руке, стал горячий, словно лава. Я со всей силы бросила его в воду, и он пошел ко дну.

— Ты замерзла, Настя. Пойдем обратно. — Димин голос показался мне более низким и хриплым, чем обычно.

— Пойдем. — Я встала и, сильнее кутаясь в легкую ткань, пошла чуть быстрее, чем рассчитывала.

От турбазы нас отделяло несколько метров. Еще чуть-чуть, и мы зайдем в свои домики, закроемся в комнатах и сделаем вид, что мы не сидели только что бок о бок и не чувствовали дыхание друг друга. Я резко остановилась.

— Ты чего? — спросил Дима, который чуть не врезался мне в спину.

— Знаешь, — я повернулась, чтобы видеть его глаза. — Я никогда так не делала. И думаю, что больше не сделаю, но… Но если сейчас уйду просто так, то буду жалеть. А я не хочу.

— А что хочешь? — Дима сделал полушаг и остановился, словно давая мне самой принять решение.

Я задержала дыхание, сделала этот шаг и накрыла его губы своими. Глаза открывать было страшно. Я не знала, смотрит ли он, но чувствовала, как быстро вздымалась его грудь. Будь что будет. Я спрятала пальцы в его коротких волосах и приблизилась почти вплотную. Какие-то доли секунд, которые тянулись для меня двадцать лет, и я ощутила на своей талии руки. Сильные и нежные. Но почти невесомые. Мне было сложно поверить, но Дима ответил на поцелуй, чуть сжимая свою же куртку на моей спине. Дышать становилось все сложнее, и в груди уже покалывало от нехватки воздуха, но разрывать этот болезненный поцелуй никто не хотел. Поднялся сильный ветер, но я ничего не чувствовала кроме его тяжелого дыхания, мягких губ и рук, которые медленно блуждали по натянутой, подобно струне, спине. Из-за его высокого роста мне приходилось стоять на носочках, даже несмотря на то, что он нагнулся ко мне максимально сильно. Тело стало неметь. Дима отстранился первым. Вот теперь стало холодно.