Книга Манипулятор, страница 11 – Натали Рик

Абсолютно очевидно, что человек, сидящий напротив меня, не в себе. Не знаю, что за врачи проводили обследования, но даже мне ясно, как белый день — с его «кукушкой» что-то не так. Не ведут так себя нормальные социализированные люди. Можно было списать его нестандартное поведение на то, что он обыкновенный мажор и просто зажрался своей вседозволенностью, но этот нечеловеческий блеск в глазах…

Меня заметно передергивает, но я маскирую этот нервный жест за тем, что суматошно начинаю поправлять расстегнутый ворот полупрозрачной блузы.

— Нет, милая Линда, так дело не пойдёт, — сокрушенно цокает и с досадой поджимает губы.

И, если быть откровенной, я уже морально готова к тому, что он скажет мне убираться прочь. А если совсем честно — то я безмерна этому рада. Но, вместо этого, молодой человек протягивает загорелую руку и манит меня указательным пальцем к себе.

— Камон, sweetie, — нетерпеливо закатывает глаза и тяжело вздыхает. Грудная клетка парня высоко вздымается, натягивая тугие канаты мышц. — Или ты хочешь сказать, что я не зря столько времени ни с кем не дружил? Все друзья такие занудные? — брезгливо морщится и, странно, но это вызывает у меня на лице подобие настоящей улыбки.

— Друзья бывают разные, Габриэль, — неопределенно пожимаю плечами, не спеша выполнять его просьбу. — Это, как с женой, знаешь… И в горе, и в радости. И в богатстве, и в бедности. Ты не в праве отказаться от своего друга, даже если видишь в нём недостатки… Это называется предательством.

— Так, иди ко мне. Расскажи, какие у тебя есть недостатки, — игриво склоняет голову вбок, а я с ужасом понимаю, что меня охватывает странное предвкушение, которое щекочет своими крыльями затылок, рассыпая по покрову тела странные импульсы.

— Я могу рассказать о них отсюда, — продолжаю стоять на своем, стойко выдерживая контакт с его испепеляющим взором. — Глядя тебе в глаза. Друг напротив друга, разве так не комфортнее?

— Ну, ты бы ещё из соседнего села позвонила и провела сеанс по телефону, — фыркает, вздергивая изогнутую бровь со шрамом. — Не вижу разницы. А я хочу чувствовать человека, — чуть капризно надувает губы, и я улавливаю в, на секунду потухшем взгляде, долю потерянности.

И в силу профессии меня сложно назвать человеком эмпатичным. Если чрезмерно проникаться проблемой каждого, можно легко сойти с ума. Обычно я стараюсь не нырять глубоко, гляжу внутрь с гладкой поверхности, но тут меня охватил кратковременный порыв и желание утонуть…

И именно в это мгновение я уже точно знаю, что сильно об этом пожалею. Он — убийца. Человек с расстройством психики. У таких нельзя идти на поводу, им нельзя верить. Но ноги противятся сигналам мозга, и покорно сдаются, ведя меня к тому, кто глядит на меня исподлобья хищно и жадно, словно лев, легко обхитривший не самую умную косулю.

— Вот, я здесь, — мягко комментирую, аккуратно усевшись полубоком на край дорогого кожаного дивана рядом.

— Отлично, — широко скалится, и эту улыбку спокойно можно было бы назвать кровожадной, если бы не эти очаровательные ямочки на щеках.

Быть может, я просто слишком к нему предвзята из-за того, что Габи убил человека… Да, мать твою, он убил человека! Этому нет оправдания.

— Расскажи мне о себе, — воодушевленно выдыхает, сцепив руки в замок на колене и приготовившись слушать, словно заправский психолог из нас двоих именно он.