Книга Мой персональный Люцифер, страница 105 – Энже Граф

И я не уверена, что Демьян сможет это сделать.

— Она хочет встретиться, ‒ говорю я.

— О, ‒ радуется Стас, ‒ это же здорово!

Да. Это здорово. Это охренеть, как здорово!

Не знаю, почему она вдруг поменяла свое мнение. Последние несколько дней я устранял все, что могло ей навредить: удалил все записи; проследил, чтобы в гребаной сети ничего не всплыло; организовал всю эту хрень с якобы наследством для мамашки. Подумать только, старая сука реально поверила в свалившиеся с неба денежки и свалила в аэропорт уже несколько часов, по пути хотя бы позвонив младшей дочери и рассказав о бабках. Если честно, когда мои ребята перехватили вызов, я напрягся: мне показалось, что эта тварь прихватит свою младшую с собой за границу, чтобы быть вместе с ней: ведь, судя по тому, что она показывала на публику, она в ней души не чаяла.

Но падла реально оказалась падлой. Как только на горизонте замаячила новая, лучшая жизнь, она…

Тут же бросила младшую дочь, над которой так демонстративно сюсюкалась ‒ и умчалась быстрее ветра. Надо было видеть ее глаза, когда мои ребята тихо и без шума приняли ее в аэропорту и под рученьки довезли до одной тихой, малоизвестной клиники, а местный доктор, потирая руки, радостно писал в заключении:

— «Делегированный синдром Мюнхгаузена»… Теперь у меня полная коллекция!

Теперь будет достаточно время от времени отправлять младшей деньги, якобы от матери, да делать нейросетевые звонки. Искуственный интеллект сейчас так продвинулся…

Я улыбаюсь, представляю встречу с Лерой. Улыбаюсь, когда прощаюсь со Стасом и еду домой. Улыбаюсь, когда отчитываю время до нашей встречи. Улыбаюсь, когда в ресторане она идет ко мне, вся такая гордая, уверенная, непоколебимая.

— У меня есть условие, ‒ говорит она сходу.

Я восхищен. Ее дерзость, ее живость, ее характер ‒ это все сводит меня с ума.

— Какое же? ‒ мягко мурлычу я.

Хочется любоваться ею вечно. Ее упрямо поджатыми губами, холодным прищуром, ледяным выражением лица.

— Твой зверь, ‒ говорит она твердо.

Моя первая мысль ‒ похабная. Да, о моем звере. О Демьяне-младшем. Я склоняю голову набок, вскидываю бровь. Лера хмурится, а затем, осознав двусмысленность своей фразы…

Вспыхивает.

Внутри меня все наливается тяжестью.

— Ты! ‒ шипит она. ‒ Я говорила о твоем взрывном характере!

Я хохочу. Она неловко косится по сторонам, на ее щеках все еще яркий румянец смущения, но она старается делать вид, что вовсе не смущена. Такая… прелесть.

— Я буду с тобой встречаться, ‒ говорит она, и краснеет еще сильнее, ‒ если ты научишься держать себя в руках. Не будешь лезть на рожон, не будешь размахивать кулаками по любому поводу, не будешь запугивать людей, не станешь проявлять агрессию по любому дурацкому поводу… В общем, ‒ она подытоживает, ‒ если хоть раз выйдешь из себя и причинишь кому-то вред, неважно, своими руками или через подчиненных, тогда… Тогда все будет кончено. Навсегда. Окончательно и бесповоротно. И ты оставишь меня в…

— Договорились.

Она потрясенно распахивает глаза: явно не ожидала, что я соглашусь так быстро и так легко. Но я действительно готов сделать это ради нее. Я не смогу заставить ее забыть все то, через что заставил ее пройти ‒ но могу добавить к тем воспоминаниям новые и заставить их померкнуть.