Книга Мой персональный Люцифер, страница 23 – Энже Граф

— Однажды, ‒ произношу я, ‒ я унаследую весь конгломерат Радовых. Как ты думаешь, как изменится после этого твоя жизнь?

Он не произносит ни слова, но мы оба знаем, что он уже уничтожен.

— На выход, ‒ я теряю к нему интерес и возвращаюсь к бумагам, ‒ у меня дела.

Он стоит на месте еще немного. Чувствую на своей макушке его тяжелый взгляд, но даже не поднимаю головы. Потом он уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.

Готово. Препятствий больше нет. Когда я до тебя доберусь, Астахова, Корнилов не встанет на твою защиту. Я позаботился об этом.

Теперь между нами нет преград.

ВАЛЕРИЯ

— Курица общипанная…

Не обращаю на Карину внимания, продолжаю готовить. Сегодня у нас жаркое. Всегда обожала это блюдо, но не часто получалось его готовить: обычно я быстро отвариваю курицу и какую-нибудь крупу на гарнир. Карина кривится, но ест, потому что на диете.

А я это ем, потому что не остается сил готовить что-то другое.

— Туша белобрысая…

Карина сегодня не в духе. Была мрачнее тучи, когда возвращались домой, и постоянно на кого-то ругалась. Я не вслушивалась, потому что голова была забита поставками: Альфред Альбертович сдал мне дела три дня назад и покинул наш филиал, и теперь я вертелась как белка в колесе, пытаясь одновременно успеть и тут, и там.

— Все потому, что она моложе?

Почти готово. Надо бы немного нарезать зелени. Как хорошо, что мы сами выращиваем ее на подоконнике: так получается гораздо экономнее, чем покупать ее в магазине.

— Точно, ‒ Карина кивает самой себе, ‒ все потому, что она моложе.

— Ужин готов! ‒ зову я.

Карина выходит на кухню и садится на стул с задумчивым видом. Уже привычно ставлю перед ней на стол тарелку с едой, сажусь сама.

— На сколько лет я выгляжу?

Поджимаю губы, но нейтрально отвечаю на вопрос:

— Ты выглядишь, как моя ровесница.

— Правда же? ‒ соглашается Карина. ‒ А Лена Сторожкина из бухгалтерии? Белобрысая такая?

Припоминаю недавно устроившуюся в администрацию девицу.

— Тоже так же? ‒ предполагаю я.

— Согласись! ‒ радуется Карина. ‒ Мы с ней выглядим на один возраст, верно же?

Нет. Пусть я с трудом помню лицо Сторожкиной, но та выглядит молодо в силу своего и без того молодого возраста, в то время, как Карина выглядит молодящейся. Сколько бы последняя ни старалась, время не повернуть назад.

И если еще три-четыре года назад я бы сказала ей это в лицо, то сейчас жизнь научила меня держать мой проклятый правдивый язык за зубами. Работодателям, знаете ли, не нравится, когда их наемные рабочие рубят правду-матку им прямо в лицо. Проверено. Мне пришлось сменить немало местечек, прежде чем я научилась сдерживать свой поганый характер и получить должность в «Медальке». Теперь я умею держать язык за зубами.

Если уж только ну очень сильно не вывести меня из себя.

Я откашливаюсь и ровно отвечаю:

— Да.

— Тогда какого, ‒ Карина с грохотом кладет ложку на стол, заставляя меня недовольно поморщиться, ‒ хрена на вечеринку наверх пригласили ее, а не меня?

Как невовремя. Давлюсь едой. Прочищаю горло, отпиваю воды. Честно, Карина уже достала с этой вечеринкой. Да и не только она. Последние три дня весь центр только и шепчется о том, что псих устроил у себя в атриуме. Те, кто там был, молчат и довольно улыбаются. Те, кто не был, завидуют и исходятся сплетнями. Бесят. И те, и другие.