Книга Пятый телохранитель. Часть 3, страница 43 – Анна Вэйли

Артем запер машину и пошел за ней. Проверил улицу и витрины, осмотрел припаркованные машины. Все было спокойно.

Завтра их ждал аукцион, но сейчас у Алисы Ермоловой по плану сверкающее платье, и горе тому, кто встанет между ней и примерочной.

Платье висело на дверце шкафа, и я смотрела на него уже десять минут. Длинное, с открытыми плечами, оно было сплошь расшито мелкими золотистыми пайетками. Ткань переливалась при каждом движении воздуха, ловила свет из окна и бросала мягкие блики на стены моей комнаты. Я купила его вчера на Столешниковом, после погони по дворам и мусорных баков, а продавщица, наверное, решила, что я сумасшедшая, потому что я мерила его с таким лицом, будто от этого зависела моя жизнь. В каком-то смысле так и было.

Я приняла душ, высушила волосы и села за туалетный столик. Среди баночек с кремами лежал разбитый телефон Даниила, и я сдвинула его в сторону, чтобы разложить косметику. Потом передумала и отложила его к вечерней сумочке. Возьму с собой, на всякий случай.

За макияж я взялась как за ритуал перед боем. Тональный крем лег ровно, тени сели с первого раза. Стрелки вышли одинаковые, и это было маленькое чудо, потому что руки подрагивали. На губы я нанесла темно-розовый матовый оттенок, который мама называла «поцелуйным».

Волосы я подняла наверх, открыв шею и плечи, и выпустила несколько прядей у висков, чтобы смягчить линию. Надела в уши длинные золотые серьги, папин подарок на восемнадцатилетие, и застегнула на запястье мамин тонкий браслет с тремя бриллиантами.

Я встала и сняла халат. Провела пальцами по ткани платья, и прохладный шелк скользнул под рукой. Я вдохнула, будто перед прыжком в воду, и надела его. Молния прошла по спине вверх, ткань легла на тело и обняла его. Я повернулась к зеркалу.

Из зеркала на меня смотрела женщина, которую я раньше видела только в мечтах. Сияющая ткань облегала тело, открытые плечи ловили свет. Длинная шея казалась еще длиннее над вырезом платья. Мамин браслет поблескивал на запястье, папины серьги покачивались у щек.

Несколько недель назад я стояла перед этим зеркалом и паниковала, потому что у меня не было делового платья. А сейчас стояла в сверкающем и чувствовала себя так, будто этот момент ждал меня всю жизнь.

Я улыбнулась своему отражению, и оно ответило хищной уверенной улыбкой.

Надела неприлично дорогие высокие золотистые каблуки и выросла на десять сантиметров. В маленькую сумочку на тонкой цепочке уместились телефон, помада и ключи. В отдельный кармашек я положила тяжелый угловатый мобильник Даниила, застегнула молнию и забыла о нем.

Бросила последний взгляд в зеркало. Все было на месте. Я готова.

Вышла из комнаты и пошла по коридору к лестнице. Каблуки стучали по паркету, и звук разносился по пустому дому, как обратный отсчет.

На площадке второго этажа я остановилась у перил и посмотрела вниз. Вечернее солнце лежало на мраморном полу холла длинными золотыми полосами, и напольные часы тикали внизу, отсчитывая секунды до чего-то важного.

Артем стоял внизу, у двери, в костюме.

Темный приталенный костюм сидел на нем так, будто был сшит по мерке. Белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей открывала шею, волосы были уложены, подбородок гладко выбрит. Он стоял, опустив руки вдоль тела, как тогда, в первый день, когда папа представил его в кабинете. Но тогда он был в футболке и джинсах, и я смотрела на него с презрением избалованной девчонки.