Книга Пятый телохранитель. Часть 3, страница 5 – Анна Вэйли

Он пододвинул мне тарелку. Я посмотрела на котлету, потом на него.

— Ты подслушивал?

— Стены тонкие, — усмехнулся он и откусил хлеб. — Даже странно для такого дома. Ах да, поздравляю, Ермолова. Идешь в большой бизнес.

— Я иду в ад.

— В аду теплее. В офисе кондиционер.

Я не выдержала и фыркнула. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся. И слова вдруг прорвались наружу сами, хотя он был последним, кому я хотела бы жаловаться:

— Я правда ничего не знаю про аукционы. Про землю и строительство, про этих людей.

— А диплом?

— Диплом — это красивая бумажка в красной обложке. И я ненавижу его всей душой. У меня могло быть куда больше жизни и счастья, если бы из меня не пытались слепить самую умную. Но чем это мне поможет? Аукцион — это зал, где мужики в три раза старше меня будут смотреть на папину дочку и…

— Ну, ты не только папина дочка, — перехватил он мой взгляд. — Ты еще и кусаешься.

Я почувствовала, как щеки теплеют. От его взгляда, и того огонька на дне темных глаз. От того, как он сказал эти слова, будто говорил комплимент.

— Три недели, — вздохнула я. — Ты и я. Каждый день.

— Полно времени, — отозвался он, самозабвенно жуя свою котлету. Мне аж завидно стало. — Не дрейфь, вундеркинд. Справишься.

Я проснулась за час до будильника и сразу пожалела об этом.

За окном сиял безупречный летний рассвет, из тех, в которые хочется заползти обратно под одеяло и притвориться, что никакого аукциона не существует. Никакого офиса и никакого ужасного подъема в семь, чтобы оказаться в офисе к девяти.

Толком я не спала. Полночи читала про кадастровую оценку, потом провалилась в статью про градостроительные регламенты и очнулась в три часа ночи с телефоном на лице. Я не поняла почти ничего!

Встала, приняла душ и замерла перед гардеробной.

Мягкий свет лился сверху, ряды вешалок тянулись от пола до потолка. Я провела рукой по ткани, и шелк скользнул между пальцами как вода. Вся моя жизнь висела здесь, рассортированная по цветам и сезонам. Жизнь, в которой слова «офис» до сих пор не существовало.

Я стояла в полотенце и понимала, что ни одна из этих вещей не годится. Все было слишком ярким и коротким. Платья для вечеринок, юбки для клубов, топы, которые заканчивались раньше, чем начинались. Тряпок на несколько миллионов рублей, а мне нечего надеть.

Наконец я вытащила белую рубашку и приложила к себе. Официально? Или похоже на школьную форму? Я оценила черные брюки и тут же повесила обратно. Слишком похоронно. Серая юбка оказалась тоскливой. Платье-футляр с разрезом до середины бедра годилось для ресторана, но не для совещания. В голове крутилось пресловутое — папина дочка. Да-да, та самая, что сама ни на что не способна.

Я провела полчаса перед зеркалом, перебирая вешалки, и с каждой минутой паника нарастала. А затем в дверь постучали.

— Алиса, выезжаем через двадцать минут, — доложил Артем.

— Знаю!

— Знаешь, но не одета. Я слышу, как ты мечешься.

— Если ты еще раз скажешь мне про тонкие стены!..

— Двадцать минут.

Шаги удалились по коридору, а я уставилась на свое отражение. Волосы были еще влажные, а глаза красные от недосыпа. Если с первым еще можно было что-то сделать, то от второго помогли бы только линзы, закрывающие все лопнувшие сосуды. У меня был вид человека, который пообещал больше, чем может.