Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 16 – Анна Вэйли

За стеной скрипнула кровать, и мы оба замерли, как по команде. Несколько секунд стояла тишина, потом снова скрипнуло, зашаркали ноги по полу. Лидия встала и пошла по коридору, мимо нашей кладовки. Шаги были медленными и тяжелыми. Она прошла в сторону кухни, там зашумела вода и загремела чашка.

Мы лежали, вжатые друг в друга, и слушали, как его мать пьет воду на кухне в трех метрах от нас.

Артем уткнулся лбом мне в плечо и медленно, тяжело выдохнул.

— Твою ж мать, — прошептал он.

Я засмеялась. Тихо, беззвучно, трясясь всем телом. Он поднял голову и посмотрел на меня в темноте, одновременно злой и нежный.

— Тебе смешно? — хрипло спросил он.

— Очень, — провела я пальцем по его скуле. — Она всегда так вовремя встает?

— Она чувствует. Радар у нее.

Я фыркнула ему в шею. Он тоже сдавленно засмеялся, и мы тряслись вдвоем на узком диванчике, давились смехом, пока за стеной его мать допивала воду и шаркала обратно в свою кровать.

Скрипнула ее кровать, и вновь настала тишина.

— Ну вот, — вздохнула я.

— Ну вот, — уронил Артем голову обратно мне на плечо.

Его рука вернулась мне на талию. Футболка задралась. Он не стал ее поправлять, я тоже. Мы лежали в темноте, разгоряченные, мокрые от духоты и от всего, что чуть не случилось. Сверчки орали за окном, комар зудел где-то над головой.

— Завтра, — пообещала я ему в грудь.

— Что завтра? Ты палатку в лесу поставишь?

— Придумаю что-нибудь получше палатки.

— Ермолова, мы на даче, кругом бабки, стены из фанеры и нет ни одного места, где можно...

— Придумаю. Я Ермолова!

— Вот это меня и пугает, — крепче прижал он меня к себе, и его губы коснулись моего лба.

Я закрыла глаза, искренне удивляясь и так же искренне радуясь тому, что он не высмеял мое последнее заявление. Не поверил, что я серьезна? Ладно, посмотрим.

Утром выяснилось, что еды в доме осталось на один день. Зинаида Павловна готовила на двоих женщин, а тут свалились двое молодых и голодных ребят, и запасы таяли с пугающей скоростью.

— Магазин на другом конце улицы, — Зинаида Павловна протянула Артему список на клочке бумаги, исписанном мелким кривым почерком. — Хлеб, масло, крупа, сахар. Если яйца будут — берите побольше, у Петровны куры занемогли, а в магазин привозят редко.

Артем сунул список в карман и пошел к выходу. Дверь в комнату Алисы была приоткрыта, и он машинально бросил взгляд внутрь.

Она стояла перед зеркалом в его футболке, той самой, которую украла, и больше ни в чем… Футболка доходила ей до середины бедра. Алиса держала перед собой платье, прикладывала к себе, наклоняя голову, и футболка задиралась. Она увидела его в зеркале и не дернулась, не прикрылась, даже не повернулась. Просто встретила его взгляд в отражении и чуть подняла бровь.

— Тебе какое больше нравится? — спросила она, будто он зашел посоветовать фасон, а не стоял в дверях с отсохшим языком. — Это или то, синее?

— Мне без разницы, — с трудом ответил он.

— Неправда, — Алиса повернулась к нему, и футболка качнулась по бедрам. — У тебя очень красноречивое лицо, Лебедев, когда ты думаешь, что я не вижу.

— Я думаю, что ты все видишь. Поэтому и стоишь так.

— Как — так?

— Ермолова, одевайся. Мы за хлебом идем, а не на показ.

Она негромко и довольно рассмеялась, и он вышел в коридор, пока еще мог. За спиной зашуршала ткань. Артем прислонился к стене и уставился в потолок, пережидая. Эта женщина делала все специально. Каждый день, методично, со снайперской точностью. И проблема была не в том, что он не мог сопротивляться. Проблема была в том, что ему все меньше хотелось.