Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 33 – Анна Вэйли

Артем посмотрел на нее, чумазую, с паутиной в волосах — опять, — копающуюся в чужой тумбочке и ведущую протокол ограбления, и подумал, что вот за это. За все сразу. За паутину, за протокол, за ругань при падении с подоконника. За то, как она стоит босиком в чужом доме и умудряется выглядеть так, будто дом принадлежит ей.

Они прошли коридор, заглянули в кладовку, проверили полку над дверью, карманы курток на вешалке, ящик с инструментами. Алиса проверила подоконники, потому что у ее отца была привычка класть ключи на подоконник.

Ключей не оказалось нигде.

Теперь они вновь стояли посреди чужой кухни, подсвеченные фонариком телефона, и смотрели друг на друга.

— Их тут нет, — произнесла она.

— Нет.

— Мы обыскали весь дом. Как так?

— Подозреваю, что Геннадий никогда и не врал.

— Лебедев, не порть мне самое крутое приключение этого лета. Я, может, только для того тут с тобой и осталась, чтобы вломиться в чужие владения.

— Пока папа не видит, — фыркнул он, сдерживая приступ смеха.

— Это удар ниже пояса.

— Это констатация. А ключей тут нет.

Она стояла в чужой кухне, в темной футболке с пятном пыли на животе и в юбке с дыркой от забора. Фонарик Артема освещал ее лицо чуть снизу, тени ложились на скулы, и она выглядела одновременно расстроенной, злой и красивой. Уникальной. Он хотел ее так, что у него сводило стиснутые зубы.

— Ну и ладно, — решила Алиса. — Ключей нет. Зато мы здесь.

Она посмотрела на него, и в ее глазах было то, от чего у него пересыхало в горле каждый раз.

Никого вокруг. Фанерных стен нет. Матери за перегородкой нет. Деда с удочкой нет. Никто внезапно не заявится и из Серпухова не вернется… Они наконец одни, по-настоящему одни, впервые с того коридора в особняке.

— Ермолова, — Артем выключил фонарик, и темнота обняла их обоих. — Ты только что предложила то, что я думаю?

— А ты против? — ее голос в темноте был тихим и внезапно совсем близким.

— Мы в чужом доме.

— Мы одни, Лебедев. Ты правда хочешь это обсуждать?

Он нашел ее в темноте и притянул к себе. Алиса обхватила его за шею. Ее губы были теплыми, мягкими, одновременно нерешительными и откровенными. Артем подумал, что ради этой женщины залез бы в сотню чужих домов.

В темноте я слышала его дыхание и больше ничего. Чужой дом молчал вокруг нас, пахло пылью и сухими травами, за окном стрекотали сверчки. Мы стояли на чужой кухне, фонарик был выключен, и между нами оставался один шаг.

Я шагнула.

Мои руки нашли его грудь в темноте. Он был теплым через футболку, и его сердце быстро билось под моими ладонями. Я провела руками вверх, по плечам, по шее, зарылась пальцами в его волосы на затылке и потянула вниз, к себе.

Он поцеловал меня так, будто ждал этого всю жизнь. Жадно, глубоко, обнял за талию, но будто передумал и обхватил мое лицо обеими ладонями. Его чуть шершавые от дачной работы руки держали меня крепко, губы отчего-то пахли ночным воздухом, пропитанным цветочным ароматом. Я вцепилась в его футболку и тянула ближе, ближе, хотя ближе уже было некуда.

Он прижал спиной к стене. Чужая кухня, чужая стена... Его губы на моей шее, руки под футболкой, такие горячие на моей коже. Я запрокинула голову и выдохнула, а его тело прижималось ко мне так, что я чувствовала каждый мускул, ощущала все, что копилось между нами с первого дня, оно горело внутри, как раскаленный провод.