Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 36 – Анна Вэйли

Выгнулась, зажала рот ладонью и закричала в собственную руку. Горячая и тяжелая волна прошла по телу от живота к кончикам пальцев. Я дрожала, а Артем держал меня и не отпускал, пока все не утихло.

Лежала и смотрела на звезды через крышу, дышала ртом и совершенно не чувствовала собственных ног. Артем поднялся и лег рядом. Его губы нашли мои, и я чувствовала свой вкус на его языке. Мне это нравилось, сознание снова куда-то поплыло.

— Иди сюда, — позвала я.

— Алиса...

— Иди сюда. Хватит осторожничать, Лебедев. Я тебя сколько ждала.

Артем прекрасно знал, что я предохраняюсь. Как знал все, что было в моей комнате, в моей сумке, в моей жизни. Я специально не прятала — пусть помучается вопросами.

Он стянул боксеры. Я почувствовала его тело на своем, целиком, кожа к коже — горячий, тяжелый, живой. Обхватила ногами. Его дыхание сбилось у моего уха. Мне было жарко, жадно и отчаянно хорошо.

Артем замер. Лбом к моему лбу, глаза в глаза. Хотел что-то сказать, но я приложила пальцы к его губам.

Он вошел в меня, и мы оба выдохнули одновременно. Сено зашуршало. Я закрыла глаза и сжала его плечи, ощущение было острым и полным, от него перехватывало дыхание. Артем замер, давая мне привыкнуть. Его губы касались моего виска, брови, уголка рта, пока мое тело не расслабилось и не приняло его.

Первое движение — медленное, глубокое, от которого у меня выбило воздух. Он считывал мое лицо, мои вздохи, напряжение моих пальцев на его плечах. Я впилась ногтями ему в спину и притянула ближе, Артем понял, что нежничать хватит.

Темп изменился, стал глубже и жестче. Мои бедра двигались навстречу в нашем общем ритме. Его рука нашла мою, Артем переплел пальцы и прижал к сену. Я смотрела на его лицо — сжатые губы, напряженная шея, капля пота на виске — и думала: вот он. Весь мой.

Потянула его за шею и поцеловала. Поцелуй был сбивчивым, нам обоим не хватало дыхания. Бедра Артема двигались быстрее, внутри меня снова сжималась и закручивалась моя собственная невероятная вселенная. Нет, моя и его. Я стонала ему в рот, а он целовал меня, не способный оторваться.

Он приподнялся на одной руке. Его ладонь скользнула между нами, нашла ту точку, что так жаждала прикосновений, и пальцы задвигались в ритме бедер. Я не могла думать, не могла дышать. Закусила его плечо, он низко и глухо зарычал мне в шею. Мы сорвались вместе. Я чувствовала, как он дрожит, как вжимается в меня, и сама дрожала под ним, а звезды молча смотрели с потолка.

Тишина, пот и стук двух сердец…

Его лицо уткнулось в мою шею, обдавая тяжелым горячим дыханием. Моя рука расслабилась на его спине. Вес казался приятным, я не хотела, чтобы Артем двигался. Мне нравилось лежать под ним и чувствовать, как его сердце стучит мне в грудь. Знать, что оно стучит из-за меня.

Но он все же скатился набок и потянул меня на себя. Я легла на его грудь, наши ноги чуть переплелись. Колючее сено кололо бок и бедро, но мне было совершенно, абсолютно, восхитительно наплевать.

Рука Артема лежала на моей пояснице и рисовала ленивые круги.

— У меня вся спина в соломе, — пожаловалась я.

— Твоя спина вечно в чем-то. В соломе, в паутине, в ромашковом креме, в пыли. И ты все равно самая красивая.

— Ты уже это говорил. Несколько раз. У тебя кончается репертуар, Лебедев.