Книга Ты будешь моей, страница 76 – Ева Малиновская

Сумка Ники.

Поздняя ночь.

Нервы, которые, кажется, были видны даже с улицы.

— Номер? — спросил он.

— Да, — ответил Марк.

— Один?

Ника резко повернула голову.

— Два.

Марк посмотрел на неё.

— Один.

— Два.

Администратор замер.

Марк достал карту и положил на стойку.

— Один люкс.

Ника уставилась на него.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Марк.

— Либо один люкс, либо мы сейчас стоим ещё десять минут и ждём, пока сюда приедет мой отец.

Этого хватило.

Ника сжала челюсть и замолчала.

Через две минуты они уже ехали в лифте вверх.

Зеркальные стены, тишина, её отражение, его отражение — разбитая губа, тёмный взгляд, плечи слишком напряжены. Ника стояла у противоположной стены, обхватив себя руками, и чувствовала, как между ними снова густеет воздух.

Дверь номера щёлкнула, и Марк пропустил её вперёд.

Ника вошла и сразу остановилась.

Большой номер.

Одна кровать.

Огромные окна.

Серый диван.

Кофемашина.

Дверь в ванную.

И тишина.

— Нет, — сказала она сразу.

Марк поставил её сумку у кресла и захлопнул дверь.

— Я не буду спать с тобой в одном номере.

— Спать со мной тебя пока никто не заставляет.

Она резко повернулась к нему.

— Пока?

Уголок его губ дрогнул.

— Не начинай.

— Это ты не начинай.

Он шумно выдохнул, стянул с себя куртку и бросил на кресло.

— На диване буду я.

— Очень великодушно.

— Я стараюсь.

Ника стояла посреди номера, всё ещё в куртке, с мокрыми волосами, на нервах, и ей вдруг стало настолько тошно от всего этого дня, что захотелось просто сесть на пол и больше не шевелиться.

Марк заметил.

Подошёл к мини-бару, достал воду, открутил крышку и протянул ей.

Она взяла.

Руки дрожали.

Он увидел и ничего не сказал.

Это бесило почти так же сильно, как его обычная наглость.

Ника сделала несколько глотков, потом поставила бутылку на столик и наконец сняла куртку.

В комнате стало слишком тепло.

Слишком тихо.

Слишком опасно.

Марк уже стянул толстовку и остался в чёрной футболке. Когда он наклонился за аптечкой из шкафчика у телевизора, ткань натянулась на спине и плечах, и Ника тут же отвела взгляд.

Поздно.

Он поймал это боковым зрением.

Конечно.

— Не смотри так, — сказал он.

— Как?

— Будто жалеешь, что согласилась.

— Я и не соглашалась.

Он сел на край дивана, открыл аптечку и вытащил пластырь с антисептиком.

— Иди сюда.

— Что?

— Иди сюда, Ника.

Она не двинулась.

Тогда Марк поднял глаза.

И вот этот взгляд снова всё испортил.

Не жёсткий.

Не насмешливый.

Уставший.

— Губа опять открылась, — сказал он.

Ника стиснула зубы.

Потом всё-таки подошла.

Он сидел, расставив ноги, аптечка лежала рядом, пальцы на коленях чуть сжаты. Когда она встала между его коленями, её собственное сердце сразу сбилось с ритма.

Прекрасно.

Она вытащила салфетку с антисептиком.

— Будет щипать.

— Терплю.

— Это я уже заметила. У тебя вообще с головой проблемы.

— Это тоже уже было.

Ника аккуратно коснулась его губы.

Марк едва заметно дёрнулся.

— Терплю, да? — сухо сказала она.

— Если я скажу, что больно, ты перестанешь?

— Нет.

— Тогда терплю.

Она промолчала и продолжила. Очень осторожно. Слишком осторожно для человека, который ещё пару часов назад хотел его убить.

Когда с губой было закончено, Ника отступила.

Но тут взгляд упал ниже.

На его руку.

Костяшки снова были содраны.

— Сядь нормально, — сказала она.