Книга Пара для Дракона: Секрет Попаданки, страница 35 – Алекса Рид

Фрида. Вся её история с Томом теперь виделась в новом, жутком свете. Несчастный брак? Да. Но что, если он с самого начала был ширмой? Для неё? Или для тех, кто искал именно её? Она боится не просто огласки какого-то мелкого секрета. Она боится чего-то такого, за что её могут прибить в ближайшей подворотне.

И этот свет. Взрывающиеся лампы, гаснущие фонари. Случайность? Два раза подряд, в момент её предельного страха? В моём мире совпадения существуют редко.

Странно. Сидя здесь, в этой конуре, с бушующей за окном портовой ночью, я чувствовал себя… живым. Да, нас только что пытались убить или похитить. Да, моя бывшая жена сбежала с таинственным незнакомцем. Да, моя нынешняя спутница (как я её мысленно называл) скрывает тайну, которая может принести проблем. Но я не чувствовал той удушающей скуки, того леденящего безразличия, которые были моими постоянными спутниками в безупречном доме на холме. Я чувствовал азарт. Прилив крови. И женщина, которая никак не выходит из головы, рядом

Я думал о том, как она шлёпалась на пол в архиве, сгребая бумаги. Как фыркала, когда я шутил над ней. Как смеялась на палубе парома, с кружкой дешёвого эля в руке, и ветер трепал её непослушные волосы. Как замерла сегодня в лесу, когда я спросил её правду, и в её глазах был такой животный, чистый ужас, что мне захотелось просто взять и прижать её к себе, чтобы он прошёл. Она была хрупкой, как стекло, и прочной, как сталь.

Дверь ванной открылась, выпустив клубы пара. Она вышла, закутанная в тонкий, почти прозрачный хлопковый халат, выданный хозяйкой. Её волосы, тёмные от влаги, были собраны в небрежный пучок на макушке, с которого спадали отдельные пряди, закручиваясь на шее. Фрида избегала моего взгляда, её щёки были розовыми, от горячей воды или от смущения.

— Твоя очередь, — пробормотала она, пробираясь к кровати и садясь на самый её край, будто готовая в любой момент взвиться в воздух, как испуганная птица.

Ванна действительно оказалась маленьким раем. Горячая вода забрала остатки напряжения из мышц. Я лежал, закрыв глаз, и слушал, как за дверью она ворочается, поправляет подушки, вздыхает. Эта близость, эта бытовая, почти супружеская неловкость, была одновременно мучительной и восхитительной. С Кларис между нами всегда была пустота в несколько футов и вечность молчания. Здесь же, в этой каморке, пространства не хватало даже на то, чтобы как следует разойтись.

Я вытерся, натянул чистые штаны и вышел, не надевая майку, чтобы протереть насухо волосы. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела в окно, но её взгляд был пустым, она видела не тёмный переулок, а свои мысли? Услышав меня, она обернулась. И застыла.

Мой торс, покрытый старыми шрамами, память о прошлых службах, стычках, неосторожностях юности, всегда был чем-то, что я скрывал под строгими сюртуками. Не из стыда, а потому что это привлекало ненужные вопросы. Сейчас я увидел, как её глаза, широко раскрытые, пробежали по этим белым линиям на коже, по мышцам, всё ещё сохранившим форму, несмотря на возраст и сидячую работу. В её взгляде не было страха или отвращения. Было… любопытство.

— У тебя… их много, — тихо сказала она.— Признаки долгой и не всегда умной жизни, — усмехнулся я, отбрасывая полотенце. — Не так красиво, как у профессиональных дуэлянтов, но зато свои.