Книга Волчья ягодка, страница 134 – Виктория Рогозина

— Всё в порядке, — тихо произнесла она, будто не мне, а миру вокруг.

Но в следующую секунду пространство вокруг нас будто сжалось. Никто из работников аэропорта не шелохнулся. Люди смотрели — и ничего не делали. Не вмешивались. Не звали охрану. Просто... наблюдали. Как в дурном сне.

И тогда Ария резко двинула рукой — и что-то, словно невидимый импульс, с силой пронеслось по воздуху. Я так и не поняла, что именно бросила певица, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание. Огромное панорамное окно дрогнуло, треснуло, и со звоном осыпалось осколками. Поток ледяного воздуха врезался в зал, сирена взвыла так громко, что заложило уши.

Телохранители мгновенно среагировали — один заслонил меня плечом, второй потянулся к оружию. Ария обернулась к ним коротким жестом, и они подчинились, выстраиваясь в живой заслон.

А потом послышались тяжелые шаги — целая группа, приближающаяся со стороны вылетов. Металлический звон, крики, суета. Воздух дрожал от напряжения.

Я стояла за спиной Морока, дрожа, чувствуя на щеках холод из разбитого окна, и только сейчас поверили, что теперь всё не зря. Что теперь меня не смогут утащить в никуда.

Мир качнулся — и будто ушёл из-под ног. Внутри всё скрутило, подступила волна тошноты, и я не удержалась — рухнула на колени, тяжело хватая воздух. Холодный пол ударил в ладони, перед глазами всё плыло, как сквозь мутное стекло.

Шум вокруг стал вязким, словно звуки доносились издалека, через толщу воды. Голоса, крики, глухие удары. Кто-то из группы захвата отдавал короткие приказы, и где-то совсем рядом послышался глухой стук — кого-то повалили на пол. Потом ещё один, ещё. Грубые ругательства Ивана захлебнулись в грохоте и металле наручников.

Я пыталась поднять голову, но тело не слушалось. К горлу подступила новая волна дурноты, всё перед глазами заволокло серым туманом. Из этого тумана прорезался голос Арии — звонкий, резкий:

— Врача! Срочно!

Я едва различала её силуэт — она махнула кому-то рукой, сама бросилась ко мне. Сапоги скользнули по плитке, пальцы коснулись моего плеча. Я покачнулась, падая вперед, но кто-то успел подхватить меня раньше.

Тёплые руки. Сильные, знакомые. Запах — горьковатый, спокойный, будто после дождя. Я с трудом подняла глаза и увидела — Волков. Он стоял на одном колене рядом, удерживая меня одной рукой, другой осторожно убрал волосы с моего лица.

— Тише, ягодка, — сказал он негромко, хрипловато, почти шёпотом.

Я слышала, как Ария что-то быстро объясняет ему, и Феликс коротко кивает, сжимая мои пальцы. Его лицо казалось вырезанным из камня — ни страха, ни паники, только ледяная сосредоточенность.

— Всё хорошо, — он сказал, но голос будто доносился издалека. — Дыши, ягодка.

Я пыталась ответить, но губы не слушались. Мир окончательно расплывался, звук ускользал. Последнее, что я видела — как он слегка наклоняется ко мне, чтобы поймать мой взгляд, и как Ария стоит рядом, напряжённая, будто готовая к чему угодно.

А потом пришла темнота. Тихая, густая, как бархат. И боль — растворилась. Я очнулась от мягкого гудения приборов и слишком яркого света. Воздух пах антисептиком и лекарствами. Пальцы машинально нащупали ткань простыни — грубую, больничную, с характерной стерильной прохладой. На тумбочке стояла пластиковая кружка с водой, а где-то в коридоре негромко катили каталку.