Книга Волчья ягодка, страница 132 – Виктория Рогозина

Снаружи раздался крик:

— Что за…? Она открыла багажник!

Тормоза взвизгнули. Меня швырнуло вперёд, и всё на секунду погасло. Следующее, что я почувствовала, — тяжесть рук. Меня рывком вытянули наружу, грубо, без церемоний.

— Чё удумала! — прошипел кто-то, ударив по щеке. Мир закружился, я потеряла равновесие, ноги скользнули по снегу.

— В салон, быстро! — приказал Иван.

Меня втолкнули на заднее сиденье между двумя мужчинами. Они были массивные, пахли табаком и бензином. Один из них навалился плечом, не давая мне шевелиться.

— Дёрнешься — переломаю руки, поняла? — выдохнул он в ухо.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слова Ивана доносились спереди, как сквозь воду.

— Без истерик. Осталось немного. В аэропорту всё решим.

Меня мутило. Всё плыло, будто кто-то сжал пространство. Я чувствовала только рваное дыхание, пульс в висках и невыносимую тяжесть в груди. Хотелось кричать, но голос не слушался. Машина замедлилась. Шум двигателей, свет прожекторов — я узнала это место. Аэропорт.

Паника ударила в грудь. Это шанс. Последний. Если не сейчас — потом уже никогда. Дверь распахнулась. Рука Ивана впилась в моё плечо.

— Вставай, — коротко бросил он.

Я попыталась сопротивляться, но меня грубо потащили вперёд. Воздух ударил в лицо — холодный, острый, почти живой. Люди где-то рядом говорили, смеялись, проезжали машины. Так близко... и так далеко.

Меня толкнули — шаг, ещё один. Каждый метр отдавался болью. Я застыла, чувствуя, как внутри всё кипит от ужаса и отчаяния. Ступни будто приросли к земле — дальше я не сделаю и шага.

— Нет! — вырвалось хрипло, сорванным голосом. — Отпустите!

Я рванулась, изо всех сил вцепившись в ближайшую металлическую стойку, ногами упираясь в холодную плитку. Воздух в лёгких превратился в огонь, но я закричала — громко, пронзительно, во всю силу.

— Помогите! — крикнула я, пытаясь перекричать шум двигателей и людской гул. — Он… я его не знаю! Меня похищают!

Несколько человек обернулись. Кто-то замер, кто-то неловко отступил в сторону, не понимая, что происходит. Иван взвыл от ярости, схватил меня за волосы, боль прострелила голову.

— Замолчи, — прошипел он прямо в ухо, сжимая до боли, — сейчас же, слышишь? Думаешь, кто-то тебе поверит?

Я дернулась, но хватка только усилилась. Его дыхание обжигало, слова звучали глухо, как удар.

— Если продолжишь этот спектакль, Карина, — он говорил тихо, но так, что кровь стыла, — ты очень пожалеешь. Вспомни, кто тебе помог, кто дал крышу, кто не выгнал. Без меня тебе не выжить. В общине тебя хоть кто-то защитит — но только если я разрешу.

Я задыхалась от боли и страха. В груди всё сжалось, будто мир сузился до одной точки — его пальцев в моих волосах.

— Поняла? — спросил он с холодным удовлетворением.

Он толкнул меня вперёд. Я споткнулась, но удержалась, и позволила тащить себя. Из последних сил притворялась, что смирилась. Шаг за шагом переставляла ноги, опустив голову, не поднимая глаз. Внутри всё кипело — не от страха, а от ярости. Я ждала. Всего один момент. Одну ошибку.

Холодные залы аэропорта казались бесконечными. Свет бил в глаза, отражаясь от белой плитки, воздух пах керосином и кофе. Мы свернули в боковой коридор, где почти не было людей. Только редкие пассажиры с чемоданами, звук колёс по плитке и приглушённые объявления.