Книга Волчья ягодка, страница 129 – Виктория Рогозина

Оксана аж подпрыгнула на месте:

— Да ладно! Они же топовые сейчас!

Я улыбнулась, но где-то очень слабо.

— Классно, — выдохнула я, хотя внутри не чувствовала ничего. Радоваться было некогда и не из чего.

Ратмир вдруг посерьёзнел, посмотрел на меня внимательнее.

— А что у тебя с Волковым? Он сегодня с утра будто с цепи сорвался.

Я отвела взгляд.

— Лучше пусть сам Феликс ответит, — сказала я тихо, собирая тетрадь и ручку.

Звонок спасительно прозвенел, разрезая воздух. Мы с Оксаной поднялись, и я почувствовала лёгкость — не радость, просто усталость, переходящую в притупление. Пока все сдавали зачёты, «хвосты» и метались по аудиториям, мы шли на практику — не обязательную, не входящую в программу, но нужную для нас самих. Своего рода отдушина, когда учеба становится чем-то большим, чем просто оценками. Хотелось верить, что хоть это не развалится.

Учёба была единственным, что сейчас удерживало меня на плаву, единственным островком стабильности среди хаоса. Я цеплялась за расписание, за лекции, за привычные конспекты, будто за спасательный круг — лишь бы не думать, не чувствовать, не возвращаться мыслями туда, где всё рухнуло. В лаборатории пахло кофе из автомата и чернилами, студенты торопливо дописывали курсовые, преподаватели ходили между рядами — обычный день, ничем не примечательный, если не считать того, что внутри всё было выжжено.

На обеденной перемене мы с Оксанкой сидели в маленьком кафе при университете. Снаружи стеклянные стены покрывал морозный узор, внутри — запах шоколадных булочек и гул голосов. Оксана что-то весело рассказывала, вертела в руках бумажный стаканчик с латте.

— Я уже купила половину подарков, — хвасталась она, — и если ты опять забудешь про Новый год, я обижусь.

Я усмехнулась, но без особого энтузиазма.

— Мои планы сорвались, — сказала я тихо. — Придётся встречать Новый год в общаге, под мандарины и «Иронию судьбы».

— Всё ещё лучше, чем одной, — подмигнула она. — Хотя, если Волков позовёт, думаю, ты и без фильма не заскучаешь.

Я отвела взгляд, глядя куда-то в окно, где редкие снежинки плавно опускались на серый асфальт. Сердце болезненно сжалось — имя Феликса отзывалось внутри болью, будто свежим ожогом. Хотелось что-то ответить, но вместо этого я просто сделала глоток кофе.

И вдруг — услышала своё имя. Чётко, громко, через весь холл. Я машинально повернула голову, думая, что это кто-то из ребят с потока. Но в следующую секунду дыхание сбилось. Между двумя студентами, возле лестницы, стоял мужчина в длинном тёмно-сером пальто. Его осанка, походка, взгляд — всё показалось до ужаса знакомым.

Нет. Этого не может быть.

Секунду я даже не верила в происходящее, моргала, будто пыталась стереть видение. Но он не исчезал. Иван. Мой отчим.

Тот, чьё появление всегда предвещало неприятности, чьё имя я старалась не произносить вслух последние пару лет.

Воздух будто стал гуще, тяжелее. Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Всё в порядке? — настороженно спросила Оксана, заметив, что я побледнела.

— Да… просто показалось, — прошептала я, чувствуя, как губы пересохли.

Но в этот момент он сделал шаг вперёд.

— Карина, — произнёс он.

Его голос — низкий, ровный, чуть глухой — прорезал пространство так, что в кафетерии мгновенно стало тише. Несколько человек повернули головы, и я ощутила себя героиней чужой сцены.