Книга Волчья ягодка, страница 51 – Виктория Рогозина

— Привет, — сказала я, чуть натянуто, но стараясь улыбнуться.

— Привет, — ответил он, всё так же не отводя взгляда. — Какие планы на вечер?

Я пожала плечами.

— Работа. После пар сразу туда.

Он на секунду задумался, потом сказал:

— В пять у нас будет гость — профессор Лебедев. Он читает лекцию по прикладной психологии и поведению в стрессовых ситуациях. Думаю, тебе может быть интересно.

Я удивилась — и правда, такое не каждый день случается.

— Не могу упустить такую возможность, — призналась я.

— Тогда встречаемся у фонтанчика, на первом этаже, — кивнул Глеб.

— Хорошо, — ответила я и почему-то почувствовала, как на душе стало чуть легче.

Хоть кто-то говорил со мной без скрытой злости. Когда он ушёл, я достала телефон. Надо было позвонить Кириллу и предупредить, что немного задержусь. Лучше пусть узнает от меня, чем будет ждать в пустом кабинете, раздражённый. Прозвенел звонок, начиналась следующая лекция.

На следующей перемене, я вышла из аудитории, пока остальные обсуждали что-то вполголоса, и, спустившись по лестнице, достала телефон. Секунду колебалась — всё-таки с Кириллом лучше не спорить, особенно если заранее предупредить. Набрала его номер.

— Алло, Кирилл? Это я. Сегодня немного задержусь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У нас дополнительная лекция от приглашённого профессора.

В трубке послышался театральный вздох.

— Это плохо, очень плохо, — протянул он нарочито укоризненно. — Но, раз уж я тебя ценю, разрешаю. Взамен — кофе со мной завтра утром. Без возражений.

Я сжала телефон крепче.

— Посмотрим, — коротко ответила я, не дав обещания.

— Вот и договорились, — довольно произнёс он и отключился.

Некоторое время я стояла с телефоном в руке, слушая, как гудки обрываются. А потом вдруг, как холодной водой, меня окатила мысль: а не слушает ли кто-то ещё этот разговор? Если Волков с лёгкостью залез в мой ноутбук, перехватывая переписку, — что мешает ему сделать то же самое с телефоном?

Эта мысль вонзилась под кожу, липкая, тревожная. Я невольно огляделась — словно могла заметить невидимые глаза, наблюдающие из-за угла. В груди защемило. Мир вокруг будто сузился, стал тише. Люди проходили мимо, смеялись, листали телефоны, но мне казалось, что я стою в стеклянной клетке, где каждый мой вздох под контролем. Если он действительно слушает... если следит... то где тогда граница между заботой и тюрьмой?

Профессор Лебедев оказался именно таким, каким и должен быть настоящий преподаватель — живым, увлечённым, немного рассеянным, но с искрой в глазах. Он говорил не как с аудиторией, а как с равными, будто мы участвовали в разговоре, а не просто слушали лекцию. На доске мелькали формулы и цитаты, но всё это не казалось сухим — наоборот, за каждой идеей чувствовалась страсть к науке, к поиску смысла.

Глеб сидел рядом, иногда наклонялся ко мне, тихо комментируя услышанное или уточняя детали. Его голос был спокойным, без нажима, и я впервые за долгое время ловила себя на мысли, что рядом с кем-то могу просто… дышать. Без напряжения, без страха, без ощущения, что каждое слово — повод для анализа.

В аудитории царила почти уютная тишина, прерываемая мягким голосом профессора и редким звоном ручек. Никто не шептался, не оглядывался на меня с презрением — здесь, среди студентов старших курсов, всё было иначе. Спокойнее. Человечнее.