Книга Волчья ягодка, страница 88 – Виктория Рогозина

— Не открывается, — выдохнула я, опершись на створку.

Снаружи — шаги, короткое шипение, скрежет железа. И через мгновение дверь с глухим стоном поддалась — не от моих усилий, а от того, что кто-то сильный снаружи аккуратно потянул её на себя. Феликс стоял в проёме. В уличном свете его лицо казалось почти неузнаваемым — взгляд холодный, напряжённый, скулы резко очерчены. На рукаве куртки — кровь, но не его.

— Пойдём, — сказал он негромко, и в этом спокойствии было что-то гораздо страшнее любого крика.

Я обернулась к женщине, всё ещё дрожа, и нервно, сбивчиво начала благодарить:

— Спасибо… спасибо вам огромное… — икота всё ещё не отпускала, голос срывался.

Женщина устало улыбнулась, сжимая в руках ту самую кочергу, теперь погнутую.

— Иди, милая, иди. Главное — цела, — сказала она тихо, но голос дрожал не меньше моего.

Феликс не дал мне договорить — его ладонь уверенно легла на моё плечо, и он мягко, но настойчиво вывел меня из ларька. На улице я едва не остолбенела. У тротуара стояли несколько чёрных тонированных иномарок, их фары прорезали сумерки белыми лучами. Возле машин — ребята из спортсекции: крепкие, широкоплечие, кто-то держал в руках биты, кто-то просто стоял, опершись о капот. На асфальте валялись те самые отморозки — кто-то стонал, кто-то пытался отползти, но быстро получал короткий удар ногой. Среди бойцов я узнала Ратмира, Алекса — тот держал разбитую губу, но улыбался, как будто после хорошей тренировки. Всё это выглядело одновременно дико и пугающе спокойно.

Феликс, не оборачиваясь, открыл дверь своей машины.

— Садись, — коротко сказал он.

Я подчинилась, чувствуя, как дрожат пальцы, и сразу опустила взгляд в колени. Он захлопнул дверь, звук гулко отдался в груди. Через лобовое стекло я видела, как он снова направился к ларьку. Говорил с женщиной — спокойно, почти мягко, она, кажется, объясняла что-то, всё ещё прижимая к груди кочергу. Феликс достал кошелёк, вынул несколько купюр и протянул ей. Женщина замотала головой, отказывалась, но он что-то сказал — коротко, твёрдо, так, что спорить стало невозможно. Она всё-таки приняла деньги, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

Волков повернулся к одному из ребят — его я знала по прозвищу Доберман, высокий, темноволосый, с тяжёлым взглядом. Феликс коротко бросил ему несколько слов, тот кивнул, взял женщину под локоть и проводил к одной из машин. Доберман открыл перед ней дверь, помог сесть, что-то сказал — наверное, чтобы не боялась, — и машина мягко тронулась с места, растворяясь в дорожном потоке.

В этот момент где-то совсем рядом завыли сирены. Красно-синие отблески заплясали на стенах домов. Феликс мгновенно сел за руль, пристегнулся и, не сказав ни слова, резко вывернул руль. Шины коротко визгнули, и мы сорвались с места, оставляя позади гул полицейских машин, звуки шагов и крики.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся в горле. Феликс — спокойный, собранный, будто это просто очередная тренировка, — смотрел вперёд, пальцы крепко сжимали руль. Ни одной лишней эмоции на лице. Только в челюсти ходили напряжённые мышцы.

Я несколько раз нервно икнула, чувствуя, как горло будто сводит судорогой от перенапряжения. Феликс, не отрывая взгляда от дороги, спросил глухо, почти без интонации: