Книга Волчья ягодка, страница 89 – Виктория Рогозина

— Тебя не тронули?

Я поспешно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова, пытаясь сдержать новую волну икоты. Он кивнул, будто отметил это для себя, и снова замолчал.

За окном мелькали огни ночного города. Я наконец немного пришла в себя и заметила, что дорога совсем не та, по которой обычно возвращалась в общагу. Машина свернула на широкую улицу с ровным асфальтом и аллеей кленов, а потом — к высоким, хорошо освещённым зданиям.

— Это… — начала я, но голос предательски дрогнул.

Феликс не ответил. Через минуту мы подъехали к дому — стекло, металл, у подъезда охранник и шлагбаум. Волков коротко махнул рукой, и охрана, узнав его, без лишних вопросов подняла шлагбаум. Мы въехали на подземную парковку. Я ощущала, как внутри всё ещё дрожит — адреналин не отпускал. Когда двигатель стих, тишина показалась оглушительной.

Феликс обошёл машину, открыл мою дверь. Я попыталась встать, но ноги предательски подогнулись, и я, по сути, просто вывалилась на него, успев только неловко икнуть.

— Осторожнее, — коротко сказал он, и прежде чем я успела возразить, его руки крепко подхватили меня под колени.

Меня прижало к его груди, и я ощутила ту самую знакомую теплоту — опасную, надёжную и слишком близкую.

Он открыл ногой тяжёлую стеклянную дверь подъезда — охранник молча отвёл взгляд, будто не удивлялся ничему. Лифт мы ждали молча. Я слышала только своё учащённое дыхание и редкие звуки ночного города за окном. Когда двери лифта закрылись, и кабина мягко пошла вверх, я заметила, что Феликс всё ещё держит меня, не пытаясь поставить на ноги.

Я не знала, куда смотреть, и снова тихо икнула.

— Нервная реакция, — пробормотал он себе под нос, и угол его губ чуть дрогнул.

Мы поднялись на последний этаж. Он достал электронный ключ, потом — обычный, провернул замок с привычной уверенностью и толкнул дверь плечом. Тёплый свет встретил нас. Квартира была просторной, с панорамными окнами и запахом кофе и чего-то древесного.

Он посадил меня на мягкий пуфик у входа, присел на корточки, заглядывая мне в глаза. В голосе не было ни злости, ни раздражения — только твёрдость и усталость:

— Теперь ты будешь жить со мной, ягодка.

Я моргнула, не сразу осознав смысл сказанного.

— Что?.. — едва выдохнула я и тут же снова икнула, будто в ответ на собственное удивление.

Феликс выдохнул, покачал головой и, встав, прошёл вглубь квартиры, бросив через плечо:

— И не спорь. Ты едва стоишь на ногах.

Феликс вернулся почти бесшумно. В руках у него был стакан воды — прозрачной, с тонкой рябью на поверхности. Он протянул его мне, глядя прямо, спокойно, как всегда.

— Пей, — сказал коротко, но голос был не жёсткий, а какой-то тихий, почти домашний.

Я не спорила. Просто взяла стакан и сделала несколько глотков. Вода была прохладной, и, кажется, только тогда я поняла, как пересохло горло. Руки дрожали, плечи тоже. Я всё ещё вздрагивала, словно за спиной вот-вот снова послышатся шаги или смех тех уродов.

Феликс опустился рядом, на одно колено, чуть наклонился, заглядывая в глаза. Его пальцы осторожно убрали прядь с моего лица, и от этого простого движения внутри стало как-то теплее и больнее одновременно.

— Ну чего ты, ягодка, — сказал он почти шёпотом. — Я не дам тебя в обиду. Никогда.

Слова сорвали что-то внутри. Я поставила стакан на столик, не глядя — вода едва не расплескалась. Потом всхлипнула — тихо, но звук вышел каким-то сдавленным, как будто из глубины груди. И вдруг всё прорвало. Слёзы хлынули, как лавина, горячие, беспорядочные. Меня трясло. Всё — страх, усталость, облегчение — вылилось в рыдания. Я подалась вперёд и, не думая, обхватила Феликса за шею, уткнувшись лицом в его плечо. Рыдающая, без сил, как ребёнок.