Книга Красная метка, страница 128 – Арсений Либис

Госпожа Манаи слушала, и слёзы катились по её щекам. Она отвечала, что не могла убить дитя. Что она пыталась спасти её, отправив по воде, доверив судьбе. Она говорила, что любила её, даже когда боялась, даже когда знала о пророчестве. Она говорила, что каждый день, каждый час молилась о прощении. Они стояли друг напротив друга, и слова падали, как камни, разбивая стены, которые они строили годами. И в какой-то миг они поняли, что обе виноваты. Виновата мать, которая не смогла защитить дочь. Виновата дочь, которая принесла смерть братьям. Виновата судьба, которая связала их одной цепью. И они простили друг друга.

Они обнялись, и их слёзы смешались. Они стояли так долго, в объятиях, которых никогда не было, и в этом мгновении не было ни ненависти, ни страха, ни боли. Только тишина и покой. Но покой был ложным. В душе Нами всё ещё теплилась та искра безумия, которую зажёг змей Ше. Она не могла простить её по-настоящему. Не могла забыть месяцы в цепях, смерть Кэнсина, унижение на помосте. Она хотела, чтобы мать заплатила. То же самое чувствовала и госпожа Манаи.

Нами отстранилась, и в тот же миг татуировка на её запястье загорелась алым пламенем. Кинжал сам собой скользнул ей в ладонь. Она вонзила его под ребро госпоже Манаи. Старая императрица вздрогнула, и собрав последние силы, выдернула из волос серебряную шпильку. Она вонзила ее в шею Нами, прямо в то место, где кровь идет потоком, подобно великой Уйми. Они упали одновременно. Манаи рухнула на колени, прижимая руку к ране, из которой хлестала кровь. Нами пошатнулась, схватилась за стену, но шпилька уже пробила её плоть, и жизнь вытекала из неё, как вода из разбитого кувшина. Они смотрели друг на друга, и в их глазах была печаль, общая на двоих.

Вот так погибли госпожа Манаи и её проклятая дочь Нами. Госпожа Манаи была величайшей из императриц за всю историю династии. Ни одна из женщин не сделала столько, сколько она, для Срединной империи. И те глупцы, что смеют ее хулить и приписывать ей вину в гибели старой империи, пусть свиньи сожрут их лживые языки, а крокодилы откусят их руки. Да, она совершила роковую ошибку, но кто из нас не ошибается? На фоне ее свершений эта ошибка меркнет подобно тени от чахлой сосны в жаркий полдень.

Императрицу похоронили в семейном мавзолее возле матери. Рядом высился мавзолей великого Шио. Говорят, даже их жемчужины лежат на дне Девятого источника вместе, а может, даже в процессе очищения слились в одну единственную. Но я в это не верю. Но об этом расскажу немного позже. В ночь после похорон на небе снова видели хвостатую звезду, как в день ее рождения, а из леса вышла траурная процессия, состоящая из лис. Похороны госпожи Манаи были весьма пышными, все обряды были совершены в должном порядке. Однако на них не было ее сына, императора Кадзу, что вызвало немало пересудов.

А все дело в том, что проклятие Нами оказалось не пустыми словами. Император Кадзу, начав ублажать себя, не мог остановиться. Его рука, сжимающая корень, двигалась сама собой, даже когда он сидел на советах, даже когда принимал послов. Он не мог ни спать, ни есть, ни говорить о делах, только двигать шелковый плащ своего воина вверх-вниз. Он уже потерял возможность изливаться, его мешочек с семенем давно опустел. Но тем не менее он, будто пьяница, пытался выдавить из меха последнюю каплю вина. Он забросил все государственные дела, не появлялся на аудиенциях и праздниках.