Книга Gasolina, страница 11 – Арсений Либис

— Не надо. Ты не виновата.

Райли бросила сумку на пол и плюхнулась на кровать. Кроватка жалобно скрипнула.

— Тесновато, — заметила Райли, откидываясь на подушку и уставившись в потолок, где улыбалась наклеенная луна. — Но в тюрьме было похуже.

Айрис всё ещё стояла в дверях, чувствуя себя чужой в собственном доме.

— Ты не злишься? — тихо спросила она.

— На кого, nena? — Райли не повернула головы. — На тебя, которая ничего не знала? На Блейка, который сделал вид, что меня больше нет? Нет… La vida sigue.

— Кстати, почему ты все время говоришь сразу на двух языках? — спросила Айрис.

Райли выпустила облако дыма и усмехнулась:

— В тюрьме нельзя быть одной. Сразу затопчут. Надо примыкать к какой-то банде. Я выбрала самую сильную… пуэрториканки.

— Я думала, такое только в мужских тюрьмах.

— У нас было много грабительниц, убийц или жен авторитетов. Так что было почти, как в мужской. Посиди я еще пару лет, наверно, вообще бы отказалась от языка гринго. Тебе тяжело меня понимать?

— Нет, у меня был п… друг в университете. Лео. Наполовину мексиканец. Он меня научил, я могу говорить по-испански. Ну, по крайней мере, поддерживать обычный разговор.

— Está bien, — отозвалась Райли.

Айрис открыла окно:

— Ты можешь хотя бы потом проветривать помещение?

— Как скажешь, босс, — отозвалась Райли. — Ты не волнуйся. Я не собираюсь тут долго оставаться. Встану на ногу и съеду от вас. Хорошо, что в именно в моей комнате будет жить племянница.

Внизу хлопнула дверь. Айрис замерла. Райли затушила сигарету о подошву кроссовка, спрятала окурок в карман.

— А вот и hermanito, — засмеялась она. — Вся семья в сборе. А семья, как говорил Доминик Торретто, это главное.

Айрис не успела ответить. Блейк появился в дверях, бросил взгляд на сестру, потом на жену.

— Какого хрена она здесь делает?

— Живёт, — Айрис старалась говорить спокойно. — В своей комнате.

— В своей? — Блейк усмехнулся. — Эту комнату мать превратила в чулан, когда её посадили.

— Мать, — Райли шагнула к нему. — Мать, которая меня вычеркнула? Мать, которая сделала вид, что у неё никогда не было дочери? Та самая мать?

— Прекрати.

— А что? Ты теперь тоже сделаешь вид, что я muero? За десять лет не приехал ни разу. Ни на передачу, ни на свидание. Даже письма не писал.

— Я оплачивал твою квартиру.

— Деньги — это не жизнь, hermanito. Это откуп. Ты платил, чтобы не чувствовать себя виноватым.

Блейк сжал челюсть.

— Чего ты хочешь, Райли?

— Ничего. — Она пожала плечами. — Просто жить. В доме, где выросла. Пока не встану на ноги.

— А потом?

— А потом, может, вспомним, что папа оставил бизнес не только тебе.

Айрис видела, как побелел Блейк.

— Ты не получишь ни цента.

— Прекратите, — Айрис шагнула между ними. — Хватит.

— Не лезь…

— Я сказала, хватит! — Айрис повысила голос. — Вы ведёте себя, как дети. Блейк, ты врёшь мне про сестру, которая жива. Райли, ты давишь на него в первый же час. Вы оба ненавидите друг друга за то, что случилось десять лет назад. А я стою между вами и чувствую себя идиоткой.

Она перевела дух:

— Вы семья. У вас нет никого, кроме друг друга. Родители умерли. Никто не придёт и не поможет. Только вы. И если вы не научитесь хотя бы не убивать друг друга при мне, то я… я не знаю, что я сделаю!

Айрис замолчала, чувствуя, как дрожат руки. Райли смотрела на неё, приподняв бровь. Блейк в пол, стиснув зубы.