Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 49 – Лилия Романова

Он резко вдохнул.

— Нет.

— Да, Кайрен. Ты уже почти привык.

Он встал.

Не резко, не угрожающе. Просто не смог сидеть. Прошёл к окну, остановился рядом, но не слишком близко ко мне. Между нами оставался стол, письмо, пепельный круг и всё то, что уже не перейти одним шагом.

— Я не прошу тебя простить меня сейчас, — сказал он.

— Правильно делаешь.

Он горько усмехнулся, но усмешка быстро исчезла.

— Я прошу разрешения помочь найти правду.

Эта фраза оказалась неожиданной.

Разрешения.

Не права. Не возможности. Не приказа.

Разрешения.

Я смотрела на его профиль, на жёсткую линию плеч, на пальцы, сжатые у подоконника. В нём всё ещё было слишком много власти, привычки решать, гордости, которая не сгорит за одну ночь. Но впервые он не прикрывался ею полностью.

И я не знала, что опаснее: прежний Кайрен, который приказывал, или этот — начинающий понимать, что приказами разрушил то, что теперь хочет спасти.

— Правда нужна не ради нашего брака, — сказала я.

Он повернулся.

— Я понимаю.

— Нет. Пока не понимаешь. Ты всё ещё думаешь, что если выяснится, кто вмешался, если архив подтвердит письмо, если Иллара окажется виновной, то между нами появится дорога назад.

Он молчал.

Значит, я попала в цель.

— Я не ищу дорогу назад, Кайрен. Я ищу правду, чтобы Иллара больше никого не уничтожила. Чтобы ни одна женщина не стояла у алтаря, где её заранее сделали виновной. Чтобы Дом пепельных клятв не закрыли как опасность только потому, что он мешает тем, кто привык переписывать чужие судьбы.

— А если правда всё-таки оставит дорогу?

Я закрыла глаза на мгновение.

Вот это было жестоко.

Не намеренно, может быть. Но жестоко.

Потому что где-то в глубине, под слоем пепла, боли и гордости, та часть меня, которая три года любила его, всё ещё слышала такие вопросы. Слышала — и хотела хотя бы представить, что дорога возможна.

Но любовь без уважения уже сгорела.

А уважение нельзя вернуть одним найденным письмом.

— Тогда я сама решу, ступать ли на неё, — сказала я. — Не Палата. Не род Дарров. Не твоя вина. И не твоя поздняя нежность.

Кайрен принял это без возражений.

Но слово «нежность» задело его. Я увидела по глазам.

Может быть, потому что он сам ещё не понимал, есть ли она в нём. Или потому что понял слишком поздно.

В дверь постучали.

Один раз.

Ровно.

Не Нера. Не случайный посетитель. Не толпа.

Я подошла к двери и открыла.

На пороге стоял Орен Сайр.

Он выглядел так, будто утро было для него не спокойнее нашей ночи. Облачение Палаты застёгнуто неровно, у лица — серый оттенок усталости, в руках — связка чёрных пластин, перевязанных алой нитью. Его взгляд сначала остановился на мне, потом на Кайрене.

— Я вижу, глава Дарр уже здесь.

— Я принёс письмо, — сказал Кайрен.

Орен вошёл после моего короткого кивка. Пепельная чаша в комнате вспыхнула, признавая представителя Палаты. Хранитель посмотрел на неё с тем выражением, с каким люди смотрят на огонь, который слишком быстро растёт.

— Письмо? — спросил он.

Кайрен положил конверт на стол.

Орен не стал трогать его руками. Поднёс над ним тонкую чёрную пластину, и на её краю вспыхнул маленький алый знак.

— Печать не вскрывалась до этой ночи, — сказал хранитель после короткой проверки. — Но отметка получения действительно проведена через родовую линию Дарров.