Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 70 – Лилия Романова

Не сейчас.

Но он всё равно продолжил. И, может быть, правильно. Некоторые слова должны быть сказаны не тогда, когда удобно, а тогда, когда их слышат те, перед кем совершили зло.

Кайрен вышел в центр круга.

— Я, Кайрен Дарр, глава рода Дарров, признаю перед Палатой, Советом и свидетелями: расторжение моего брака с Мираной Дарр было проведено при подмене записи, скрытии её письма и вмешательстве третьих лиц.

В зале никто не шевелился.

— Но я также признаю: этого не хватило бы, если бы я сам не позволил лжи стать решением. Я не проверил. Не услышал. Не защитил. Я привёл Мирана к алтарю публичного расторжения и позволил назвать её недостойной. Я назвал наш брак ошибкой, хотя ошибкой был мой выбор поверить не ей.

Я стояла неподвижно.

Каждое слово входило глубже, чем я хотела.

Не потому, что оно возвращало любовь.

Потому что оно возвращало правде имя.

Кайрен повернулся ко мне.

— При свидетелях я возвращаю тебе имя Дарров. Не как цепь. Не как требование вернуться. Не как право моего рода на тебя. Как признание того, что его нельзя было снять унижением и ложью.

Зал замолчал так, что я услышала собственное дыхание.

Моё имя.

То, которое он вчера пытался сжечь.

То, которое сегодня хотел вернуть.

Слишком поздно.

Слишком больно.

Слишком важно.

— Нет, — сказала я.

Кайрен не дрогнул, но в глазах что-то погасло.

— Я понимаю.

— Не понимаешь, — тихо ответила я. — Ты возвращаешь мне имя перед всеми, потому что наконец увидел, что его отняли неправильно. Но для меня вопрос не только в имени. Я была Мираной Дарр, когда ты не верил мне. Я была Мираной Дарр, когда твой род забирал мои письма. Я была Мираной Дарр, когда Иллара стояла рядом с тобой у моего развода. Имя не спасло меня тогда.

Он побледнел.

— Я не прошу тебя носить его ради меня.

— А я не могу принять его только потому, что ты теперь говоришь правильные слова.

Огонь в алтаре стал ниже.

Не осуждающе.

Внимательно.

Я посмотрела на Палату, на Совет, на свидетелей, на Оренa, на Кайрена. И вдруг поняла, что устала стоять в кругах, где другие решают, кем я имею право быть.

— Если имя Дарров останется со мной, — сказала я, — это будет потому, что я сама выберу, что оно значит. Не жена. Не бывшая. Не ошибка. Не возвращённая собственность рода. Хозяйка сгоревшей клятвы.

Кайрен склонил голову.

— Тогда я приму любое твоё решение.

Раньше я бы хотела услышать это.

Теперь услышала — и почувствовала только, как далеко нам ещё идти, если путь вообще существует.

Орен подошёл к алтарю.

— Палата должна завершить отметку.

— Какую? — спросила я.

Он посмотрел на пепел на моих ладонях.

— Испытание открыло правду. Подмена признана. Прежняя клятва не может считаться закрытой обычным разводом. Она сгорела, но не исчезла. Теперь пепел должен предложить вам выбор.

— Мне?

— Вам. Потому что клятва признала хозяйкой вас.

Кайрен резко поднял взгляд, но ничего не сказал.

И это молчание было важнее многих его прежних слов.

Орен провёл чёрной пластиной над алтарём. Пламя стало серебристо-серым. Пепел на моих ладонях поднялся, закружился передо мной и разделился на две тонкие линии.

Одна потянулась к Кайрену.

Другая — к каменной чаше Палаты.

Я почувствовала оба пути сразу.

Первый был тёплым и страшным. В нём была возможность вернуть прежнюю брачную клятву, но уже без подмены, без Иллары, без украденной страницы. Не всё забыть — нет. Огонь не умел стирать боль. Но он мог восстановить саму связь, если обе стороны признают правду и примут цену.