Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 109 – Юлий Люцифер

Эти слова записали.

Все писцы наверху записали их.

Элина услышала скрежет перьев.

Много лет такие люди, как Валериан, могли говорить подобное в закрытых залах, за столами с зелёным сукном, в домах, где женщины не имели свидетелей. Теперь он сказал это в палате, полной людей.

Не потому, что ошибся.

Потому что был уверен: большинство согласится.

Элина посмотрела на судью.

— Мне дадут слово?

Роун помолчал.

— Кратко.

— Нет, — сказал Артарион.

Все повернулись к нему.

Он не смотрел на судью. Он смотрел на Элину.

— Не кратко. Полностью.

Судья вспыхнул.

— Палата определяет порядок.

Артарион шагнул к столу защитника и положил на него судебный вызов.

— Палата вызвала её как лицо без законного дома. Обвинение представили три дома и императорский наблюдатель. Если палата отказывает ей в полном слове, запись заседания будет содержать простой факт: пустое имя выслушали только в той мере, в какой оно было удобно.

Храмовая свидетельница впервые подняла голову.

— Дать слово.

Судья повернулся к ней.

— Сестра Эльна...

— Дать слово, — повторила она. — Иначе круг сегодня запомнит не суд, а страх перед ответом.

Элина посмотрела на неё.

Белое покрывало скрывало почти всё лицо, но губы женщины были плотно сжаты. Элина не знала, помощь это или просто верность форме. Сейчас разницы не было.

Судья Роун медленно кивнул.

— Названная Элина может говорить.

Элина стояла в центре.

Сверху смотрели писцы. Внизу — судьи. Справа — роды. Слева — свидетели. Перед ней — Селеста, Севериан, Дамиан, Кир, Валериан. За плечом — Артарион, который впервые не сказал ей, что делать, а только заставил зал дать ей место.

Она подняла руку и сама отодвинула манжет.

Серый след на коже стал виден.

По залу прошёл шум.

— Я не присваивала силу, — сказала Элина. — Её пытались у меня отнять до того, как я узнала, что она есть.

Селеста напряглась.

— Меня называли бездарной, потому что мой дар годами подавляли травами и обрядами. Меня называли слабой, потому что было удобно, чтобы я сама поверила в это. Меня вычеркнули из дома Рэйс без последнего свидетельского слова. Меня обвинили с помощью амулета, который нашёл стражник, не представленный суду. Меня пригласили на свадьбу как бывшую дочь, а это приглашение оказалось частью обряда передачи силы через браслеты с внутренними зубцами.

Судья поднял руку.

— Доказательства?

Элина достала из сумки ткань Лиоры.

Не письмо Марты. Его не стоило отдавать палате. Не сейчас.

Окровавленную ленту.

— Это передала мне Лиора Рэйс во время церемонии.

Селеста резко встала.

— Это клевета.

Элина посмотрела на неё.

— Я ещё не сказала, что на ней.

Селеста замолчала.

Поздно.

Все заметили.

Элина развернула ткань.

— Здесь её кровь. И три слова: “Не отдавай себя”.

Дамиан закрыл глаза.

Кир Велран побледнел от злости.

Валериан остался неподвижным.

Судья велел передать ленту храмовой свидетельнице. Та взяла её, осмотрела, затем положила на белую пластину перед собой. Кровь на ткани коротко вспыхнула красным.

— Кровь Лиоры Рэйс, — сказала она. — Свежая. Нанесена добровольно, собственной рукой.

Селеста процедила:

— Моя дочь была в болезненном состоянии.

— Тогда почему её нет здесь? — спросила Элина.

Судья Роун постучал молотком.

— Вопросы задаёт палата.

— Палата уже задала много вопросов людям, которые говорили обо мне. Теперь я задаю один о той, чьей болью прикрывают обвинение.