Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 103 – Лин Си Ён

Она бросила на него быстрый взгляд. Он внимательно наблюдал за церемонией. Каноко успела шепнуть Хинате, кто именно позвал их в дом, и теперь его глаза сияли интересом, но расслабленным он не выглядел, скорее уж наоборот. Напряжен и сосредоточен. Или… напуган?

Кодама слегка шевельнулась, и у Каноко кольнуло сердце. Нет уж, спасибо. Знания ей подавай, легенды. Хинату уже поймали и притащили сюда. Напугали родителей, привлекли полицию. Это она «мутировавшая», странная, не такая. Она видит ёкаев и может с ними общаться. Вмешивать во все эти разборки кого-то вроде Хинаты – только лишний раз подвергать его совершенно ненужной опасности. Она справится со всем сама.

От бестолковой решимости она нелепо кивнула в такт своим мыслям. Нурарихён заметил, улыбнулся и вновь завел бесконечный скрипучий речитатив:

— Эх, молодежь, молодежь! Все сами да сами норовите сделать, никого не слушаете! Думаете, весь мир на своих плечах унести можно? Замыкаетесь в себе. Друзей оберегаете? А может, не верите? Ни им не доверяете, ни себе. А потом проблемы растут, как бамбук после дождя!

Каноко отвела взгляд. Нет, она предполагала, что играть с этим дедушкой в сёги^[50] – затея заведомо проигрышная. Но прямого чтения мыслей как-то не ожидала. Нурарихён взял в руки чайную щетку, и мягкие прутья слегка заскрипели, погружаясь в теплую воду. В воздухе распространился нежный аромат зеленого чая, и Каноко почувствовала, как тело на мгновение расслабилось.

Все остальное: пламя, нуэ, ужасы безумной поездки – ненадолго отступило. Существовал лишь этот момент: чай, тепло и один из могущественнейших ёкаев.

«Я очень устала и хочу спать, – вывод оказался логичным и неутешительным. Каноко опустила взгляд на зеленоватую жидкость перед собой. Пар поднимался тонкими завитками, растворяясь в воздухе. – А еще хочу портал в прошлое». Воображение услужливо подкинуло сонную дурноту бесконечных уроков и боль, разрывающую мышцы на тренировке. Злость на соседок по общежитию, опять съевших последнее моти с зеленым чаем, которое ты припасла на десерт, и удушающую жару Окинавы.

«Всегда есть плюсы и минусы», – воображаемый Хината, одетый и обритый, будто буддистский монах, медитировал под ледяным водопадом и выглядел при этом бессовестно спокойным.

Но Каноко, наоборот, резко выдохнула и решила, что тянуть и жалеть себя дальше совершенно бесполезно. Вот разберется со всем – и тогда выспится вволю.

— Благодарю за приглашение, нурарихён-сан. Мы с моим другом рады поучаствовать в чайной церемонии.

Нурарихён прищурился, глядя на нее с едва заметной улыбкой.

— Ага, спасибо говорите, – пробормотал он, отводя взгляд к очагу. – Уже что-то.

Каноко открыла рот, собираясь поблагодарить ёкая еще и за спасение от нуэ и тем самым продлить эту пародию на светскую беседу еще хотя бы на пару реплик. Но тот продолжил сразу, без всякого перехода:

— Не сердись на Кицунэ.

— Не сержусь!

Каноко только руки вверх осталось поднять, доказывая невиновность.

— Врешь мне! Не ври и не сердись, вот! В их семье «зрячих» всегда много рождалось, а главной ветви дети и перекидываться могли. Все могли, а она нет. Вот и мучается, и других мучает.

«„Зрячих“?» – Каноко прищурилась. Чай пошел на пользу, голова перестала раскалываться, но соображала по-прежнему медленно.