Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 109 – Лин Си Ён

— Ну поздоровайся хотя бы, невежливо.

Кодама нехотя выставила лапку, намекая, что сама с кофты на ветку не перепрыгнет. И Каноко не стала противиться – поднесла ее ближе к остальным, посадила на небольшую веточку с острыми шипами среди яркой листвы.

Разговаривать в человеческом понимании слова кодамы не умели. Они вообще не издавали звуков, даже шум леса воспроизвести не могли. И раньше, в старину, все упоминания о кодамах были на редкость однообразны. «Путник такой-то пошел в лес за хворостом, но там заблудился. На поляне он встретил множество маленьких человечков, сидящих на деревьях, и одного огромного монстра, духа леса». Кодамы в этих рассказах всегда оставались доброжелательными, но отстраненными от мира людей персонажами.

Вот и лесные сестры рассматривали новенькую с любопытством, но и с подозрением. А та независимо сложила руки на груди и отступила к самому стволу.

— А еще меня обвиняешь! – Каноко рассмеялась и вновь подставила руку.

Чего терроризировать всех четверых, если они уж совсем не хотят общаться?

И тогда кодама ее удивила. Вздрогнула и почти побежала, – но не к Каноко, а к трем диким сородичам. Встала прямо перед ними, всех обнюхала и после театральной паузы по руке вернулась за шиворот.

— Прогресс!

Каноко рассмеялась бы, не знай она, сколько сил может стоить даже такая банальность. И зашагала к додзё уже гораздо увереннее.

— Доброе утро!

— Доброе? – Кицунэ поднялась с колен. – Как ты выбралась? Охрана!

Боевые искусства здесь уважали. Иначе никакого смысла делать зал додзё таким огромным не было. Сейчас же Кицунэ, в лосинах, топе и повязке на лоб – точь-в-точь из рекламы аэробики, – терялась на фоне величественных интерьеров. Сюда бы кимоно, бамбуковый меч и традиционные сандалии, но что-то подсказывало Каноко, что подпрыгивать в них будет не так удобно.

— Охрана! – Кицунэ завопила снова, Каноко успела напрячься, но удивленно выдохнула, когда никто не прибежал.

— Они все там оглохли, что ли?

Кицунэ шагнула было к двери, но Каноко успела ее перехватить и перегородить путь.

— Я просто хочу поговорить!

— Нам не о чем с тобой разговаривать, просто не мешай мне! Где твой дружок?

Кицунэ рванула к противоположной стене и другой двери, и Каноко пришлось схватить ее за руку. Видимо, сжала даже слишком сильно: Кицунэ завизжала, начала вырываться, а осознав, что не получится, уставилась ей прямо в глаза.

— Какое право ты имеешь меня хватать?

— А какое право ты имеешь меня похищать? Хината в полиции, кстати. Рассказывает, что случилось.

На минуту огромный зал погрузился в тишину. Величественные кандзи на стенах, теплые татами под ногами и макивары^[53] у дальней стены, всем своим видом осуждающие безобразную свару двух девиц.

— Не надо идти в полицию, – голос Кицунэ как по волшебству превратился из взбешенного в просящий. – Папа будет недоволен.

«И все? Законных обвинений в похищении людей ты не боишься?» – Каноко едва сдержалась от того, чтобы сказать это вслух. Вообще-то, возможность пригрозить Кицунэ полицией была ее единственным козырем. Без этого, как она небезосновательно предполагала, та вообще не стала бы ее слушать.

— Давай договоримся! Что ты хочешь?

— Чтобы ты рассказала, зачем тебе нужен Казуо.