Книга Найди меня в сердце ночи, Каноко, страница 77 – Лин Си Ён

Женщина успела еще что-то наговорить, дойти до дома, в котором тут же зажегся яркий свет. А она так и стояла на улице.

Снова подул ледяной ветер, и Каноко поежилась, кутаясь в тонкую куртку. На сто процентов она уверена не была, но очередной аргумент, будто маленькая гирька, склонял чашу весов в пользу вполне однозначного решения. Итак, Казуо и Кицунэ – единокровные брат и сестра по отцу. И что нам это дает?

Харухи все утро смотрел на деловую, суетящуюся Каноко с легким подозрением. Тяжелое подозрение у брата обычно мгновенно вызывало желание наябедничать, а сейчас он все еще держался, лишь рассматривал и хмурился.

Ей самой было не до подобных глупостей. Даже если бы кто-нибудь припер сейчас Каноко к стенке, приставил пистолет ко лбу и грозно спросил: «Почему ты так хочешь попасть на эту выставку?», она бы не ответила. Можно было даже не экспериментировать: она и так полночи провалялась, докапываясь до себя с дурацкими вопросами. И чего-то более внятного, чем «Интересно разобраться в особенностях мутаций у Казуо, Кицунэ и остальных», придумать не могла.

Надев носки и поправив рукава куртки, Каноко повертелась перед зеркалом. На укладку сегодня пришлось потратить целую вечность, – как оказалось, руки успели забыть, как это делается. Но волосы получилось выпрямить. Сначала хотела сделать волнистое каре, а потом передумала, взявшись за утюжок. Пусть будут идеально прямыми!

Брат продолжал гипнотизировать ее, глядя мрачной тучей. Родители поручили Харухи проконтролировать, чтобы с Каноко ничего не случилось. Но сама она уже успела все придумать и с легкой совестью объяснила навязанному провожатому, что его услуги не требуются.

Думала, Харухи обрадуется, но тот лишь еще больше нахмурился. Как бы не бросился причинять добро помимо ее, Каноко, воли.

— Какая-то ты сегодня странная, – припечатал он наконец, дождавшись, пока она полностью соберется. – Ты хоть знаешь, что такое эта твоя «обрабатывающая промышленность»? Чем она занимается хотя бы?

— Обрабатывает! Все, что добыто промышленностью добывающей и сельским хозяйством.

Каноко поежилась. Какой простой и гениальный ответ. Ну почему она не догадалась? Вместо этого наплела брату что-то про вертолеты, сказала, что не на лекцию по экономике туда идет, и хлопнула дверью. Получилось так же, как обычно, и при этом как-то совсем уж глупо. В конце концов, Харухи на нее даже не кричал и не ругался сегодня, в отличие от обычного, среднестатистического дня. Надо было поддержать такое светлое начинание.

— И что ты ответила? – Хината посмотрел лукаво.

— Ничего нормального.

Они шли к станции, чтобы сесть на поезд и добраться до Токио. Каноко позвонила Хинате еще вчера вечером, а тот не изменил своей привычке двухлетней давности, подняв трубку почти сразу же, будто двадцать четыре часа в сутки таскал тяжелый домашний телефон с собой.

Выслушал, посмеялся, но обещал, что обязательно составит Каноко компанию на выставке. А сегодня встретил на соседней улице, ровно так, чтобы оставшийся дома брат не заподозрил, что она идет не одна.

Теперь утренний мороз румянил щеки, но кутаться в куртку не хотелось. Каноко шла по аллее, ощущая, как легкий прохладный ветерок играет с ее волосами, наполняет воздух свежестью и бодростью. Улицы еще только начинали оживать, но она уже едва сдерживалась, чтобы не скакать от радости, и сама не понимала, почему ей так хорошо.