Книга Поцелуй железа, страница 233 – Клэр Сейджер

Я не двигалась, но внутри меня все рушилось. Один мертв или двое. Не было никакого выбора.

— Открывайте шкаф. – Я кинула взгляд в ту сторону, где он хранил аконит.

Кавендиш медленно поднялся, словно боясь меня напугать. Ему не стоило беспокоиться – мои ноги словно приросли к полу.

Замок щелкнул, эхом отдаваясь в ушах.

Через мгновение он уже стоял передо мной, протягивая мне на ладони флакон с фиолетовой жидкостью.

— Согласны ли вы выполнить свой долг перед вашей страной?

Я не хотела. Но взяла флакон.

— Яд может быть и считается оружием женщин, – сказал он, глядя, как я провожу пальцем по граненному стеклу, – но и для него можно найти применения, хотя это весьма трусливо.

Один только звук его голоса обжег меня. Несправедливость. Беспечная жестокость. Чертово лицемерие.

— Трусливо? – Я усмехнулась, наблюдая за тем, как от малейшего движения свет от яда танцует на моей руке. – Разве это трусость – играть с веществами, которые с такой же вероятностью могут убить как твою цель, так и тебя?

Эти слова прозвучали из шипов, проросших во мне. Это было очень мрачное место – мрачнее, чем самая старая часть Квинсвуда и тени Бастиана.

— Разве это трусость – спокойно капать смерть в чей-то бокал, зная, что наступит момент, когда глаза жертвы расширятся и она поймет, что происходит? – И мне придется это сделать. В какой-то момент Бастиан поймет, что только что проглотил смерть, которую я капнула ему в бокал, и посмотрит на меня с обвинением, злостью, болью.

Глаза Кавендиша расширились, словно он увидел колючие ветви без цветов, пронизывающие меня насквозь, и это заставило его задуматься о том, кто я – или что.

Я потеряла себя в красивом переливе стекла и фиолетового света.

— Разве не забавно, что на яд смотрят свысока? Как и на маленькие хитрости, интриги, соблазнение. – У Эллы тоже было свое женское оружие – ее косметика.

— Чем вы считаете все, что основано на хитрости и тактике, где у нас есть шанс? Обманом, трусостью, слабостью. Но если речь заходит о том, чтобы отрубить кому-то голову мечом или избить кулаками, – так это сразу честно и справедливо. – Я широко оскалилась, сжимая флакон. – Странно, что единственным допустимым оружием является то, где требуется грубая сила, – а в этой области вы всегда будете побеждать нас. Так устроена система, построенная мужчинами.

Я была заложницей в этой системе. В окружении мужчин, более могущественных, чем я когда-либо надеялась стать самой.

И, черт возьми, меня это злило.

Злость брала не только за себя. За Дию. За Лару. За Эллу. Даже за мою сестру, которая была вынуждена бежать, сменив имя и личность, чтобы найти себе место в этом проклятом богами мире.

Во мне закипал гнев, едкий и мрачный. Гнев был небезопасен. Особенно не перед ним.

Но, возможно, арианмель так и остался в моей крови, потому что я просто не могла заставить себя волноваться об этом.

— У вас есть власть над нами – физическое превосходство, страх. Как мы можем победить, если вы можете прижать нас к земле и задушить голыми руками? – Мои глаза жгло при воспоминании о мертвой Ларе.

Но моя ярость жгла еще сильнее.

Моя улыбка превратилась в острый оскал, который я обратила на него.

— А яд? Он ставит нас в равные условия. Неудивительно, что мужчинам это не нравится.