Книга Дом отравы и крови, страница 151 – Алексис Л. Менард

— Милла! – позвал он, но я старательно сделала вид, что не слышу.

Возможно, встреча с Сабиной была слишком важна, чтобы отказаться, потому что, оглянувшись через пару секунд, я увидела, что он уже ушел. В нише было пусто, как и у меня на душе.

Ему не нужно было мое сердце, и он бы его не взял. Однако на месте живого сердца внутри ощущалась лишь черная пустота, словно его уже украли. Или растоптали.

Я протиснулась сквозь толпу, пересекая бальный зал по кратчайшему пути, направляясь к столам с мясными деликатесами на противоположной его стороне. И хотя от жареного мяса тварей, которых добывали охотники Сабины по всем Пустошам, текли слюнки и урчало в животе, стыд оказался сильнее аппетита.

Кровь так и не отлила от щек, а тело горело от желания. Я поискала запасной выход, чтобы покинуть этот зал и всех в нем собравшихся. В конце концов кто-то из обслуживающего персонала показал мне дверь, скрывавшуюся за ледяной скульптурой. Я протиснулась в пространство за парящей в воздухе фигурой, чувствуя, как След, который ее удерживал, тянется в конец тускло освещенного зала.

Несколько секунд спустя я вышла наружу, резко открыв последнюю дверь. Там я немедленно успокоилась – холод улицы справился с жаром во всем теле. Я несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы взять себя в руки, закрыв глаза и проглатывая мучительный стыд, позволяя ему смешаться с прочими чувствами. За узким навесом на входе в здание бушевал ливень, от чего и без того холодный воздух почти заставлял окоченеть.

Я позволила морозу обжечь меня как можно глубже, проникнуть под кожу и убить клокочущие во мне противоречивые желания. Я хотела, чтобы семья мной гордилась. Хотела избавиться от навязанного мне договора. Хотела свободы от Фиренце, от правительства, от того, чтобы мне тыкали в нос моими проступками, поднося их на серебряном блюде с фамильным гербом Маркезе.

А от Николаи я хотела… я сама не могла понять, чего именно. Но единственное, что я знала наверняка: с каждым днем это желание становилось сильнее прочих, и я не могла себе позволить, чтобы оно наконец победило.

Я вытерла со лба мелкие капли от повисшей в воздухе мороси. Собравшись с духом, я повернулась, чтобы зайти обратно… и обнаружила, что я здесь не одна.

— Камилла Маркезе, – поприветствовали меня, обратившись по имени.

Я дрожащим шепотом ответила:

— Инспектор Гавриэль.

Жизнь совершенно безжалостным образом изо дня в день напоминает мне о том, что, как бы усердно я ни старался, чем бы ни пожертвовал, сколько бы боли ни преодолел на пути, я никогда не получу всего и сразу.

Как бы я ни старался, мир был крайне ненадежной штукой. Я мог держаться за свою семью, свободу, наследие, оставленное моим отцом. Я мог держать в кулаке и Роу, и весь Линчхэвен, и при этом у меня осталось бы место для славы и богатства, пришедших с той жизнью, которую я вел.

Однако Камилла Маркезе была падающей звездой, и, если я хочу ее поймать, мне придется отказаться от всего остального.

Я сказал ей, что демонстрировать наши отношения так эффектно нужно ради ее безопасности, что отчасти было правдой, но в основном я говорил это для себя. Мне было необходимо, чтобы мужчины, женщины и чудовища – все и каждый из собравшихся на балу – видели мое лицо и как можно отчетливее меня запомнили. А увидев Аттано, не просто касающегося Маркезе, а под корсажем ее платья, уверен, они это долго не забудут. Я бы уж точно не забыл.