Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 116 – Мария Соник

— Не подлизывайся, — я отмахнулась, изображая суровость, но щеки предательски потеплели. Я почувствовала, как к ним приливает кровь, как розовеет кожа, и мысленно выругалась. Ну почему, почему я не могу сохранять невозмутимость, как на экзамене? Там я — лед и камень. Там я — статуя, от которой отскакивают любые провокации. А тут он говорит мне какую-то банальную любезность, и я уже краснею, как первокурсница перед первым в жизни комплиментом. Позорище. — У меня есть новости. Важные.

Он мгновенно посерьезнел. Отложил учебник — бережно, заложив страницу закладкой, что само по себе было чудом из чудес, потому что раньше он просто загибал углы, приводя библиотекаря в бешенство. Сложил руки на столе, всем своим видом показывая, что внимательно слушает. Даже дыхание, кажется, затаил.

Я набрала в грудь побольше воздуха. Воздух в библиотеке пах книжной пылью, старым пергаментом и едва уловимым ароматом воска от свечей, хотя свечи сейчас не горели — горели магические светильники. Я выдохнула — медленно, собираясь с мыслями. И выложила все. Без утайки. Без прикрас. Без попыток смягчить удар.

То, что услышала в коридоре, когда выходила из деканата и замешкалась у поворота, поправляя ремешок на сапоге. Разговор декана Моргана и ректора, доносившийся из-за приоткрытой двери. Министерский регламент, спущенный сверху без обсуждений, без учета мнения преподавателей, без апелляции. Полевая практика в Мертвых Топях — не учебная экскурсия, не симуляция на полигоне, а полноценная экспедиция в одно из самых гиблых мест континента. И то, что от его — именно его, Лайама ap'Шайна, — успеха зависит не только его личная репутация. Не только его оценки. Не только его будущее трудоустройство. От его успеха зависит финансирование всей Академии на следующий год. Гранты. Стипендии. Исследовательские программы. Все.

Лайам слушал молча.

За все время моего рассказа он не проронил ни слова. Не перебил. Не отпустил саркастического комментария. Его лицо оставалось спокойным — внешне, — но я видела, видела, как меняется его взгляд. Уходит тепло. Уходит мягкость. Вместо них появляется что-то острое, сосредоточенное, почти хищное. Взгляд человека, который только что узнал, что его выставили на арену против химеры, и вместо страха испытал азарт. Когда я закончила, он откинулся на спинку стула — та жалобно скрипнула — и присвистнул. Негромко. Мелодично. Как будто услышал что-то забавное.

— Мертвые Топи, — произнес он задумчиво, пробуя слова на вкус. — Не самое приятное место для практики. Там болотные твари, которые чуют кровь за милю. Там ядовитые испарения, от которых у неподготовленного человека через час начинаются галлюцинации. Там трясины, способные засосать взрослого тролля. И — никакой связи с Академией. Вообще никакой. Случись что — помощь не придет.

— Именно поэтому тебе нужно быть готовым ко всему, — сказала я, подаваясь вперед. Стул подо мной скрипнул в ответ. — Ты не просто целитель, Лайам. Ты боевой маг, который должен уметь лечить. Но ты еще и боевой маг, который будет получать ранения. Настоящие. Не учебные муляжи в библиотеке, — я постучала пальцем по раскрытому учебнику, — а реальные травмы в полевых условиях. Грязь. Кровь. Боль. Паника. И ты должен уметь справляться с ними сам, без подсказок, без страховочной сети, без преподавателя за спиной. Ты — и твоя магия. Больше никого.