Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 117 – Мария Соник

Он смотрел на меня, и в его глазах разгорался азарт. Тот самый, который я видела на турнирах, когда он выходил на полигон против сильного противника. Тот самый, от которого у зрителей перехватывало дыхание, а у противников — подкашивались колени. Огонь. Чистый, яркий, жадный до победы огонь.

— И что ты предлагаешь? — спросил он. Голос прозвучал ниже, чем обычно, с хрипотцой предвкушения. Он уже знал, что я скажу. Он уже был готов.

— Полигон, — ответила я. Коротко. Жестко. Как отдавала приказ. — Сегодня вечером. Как стемнеет. Мы смоделируем реальные боевые условия. Я хочу посмотреть, какие травмы ты можешь получить и насколько быстро ты сможешь их вылечить. Предупреждаю сразу, — я подняла палец, — это не библиотека, Лайам. Это не уютный зал с мягким светом и чаем на подоконнике. Это будет больно. Это будет грязно. Это будет мокро от пота, крови и болотной жижи, которую я наколдую для антуража. Это будет по-настоящему.

Он усмехнулся. Медленно. Предвкушающе. Так, как усмехается хищник, почуявший добычу. Так, как усмехается человек, который только что нашел достойную задачу. Уголки губ поползли вверх, открывая зубы, и я на мгновение забыла, что нужно дышать.

— Звучит как приглашение на свидание, — сказал он. Голос — мед, бархат и искры.

— Звучит как твой единственный шанс не провалить практику, — отрезала я, вставая. — Идем. У нас мало времени.

Я развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь. За спиной послышался шорох — он поднимался, собирал вещи, закрывал учебник. И еще — тихий смешок. Теплый. Довольный. От которого у меня мурашки побежали по позвоночнику.

Вечер опустился на Академию тяжелым бархатным покрывалом. Небо над башнями стало густо-синим, почти черным, и на нем проступили первые звезды — колючие, яркие, как осколки льда. Луна еще не взошла, и это было к лучшему: чем темнее, тем реалистичнее будет тренировка.

Мы вышли на полигон, когда часы на главной башне пробили девять. Тренировочное поле боевого факультета было пустым — все студенты разошлись по общежитиям: кто готовиться к завтрашним занятиям, кто просто спать после долгого дня. Только магические фонари горели по периметру, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Огонь в них был не живой, а зачарованный — ровный, голубоватый, без дыма и треска. От этого тишина казалась еще глубже, еще зловеще.

Пахло озоном от недавних заклинаний — должно быть, днем здесь тренировались старшекурсники, отрабатывая боевую магию. Пахло землей — влажной, холодной, осенней. Пахло разогретым металлом магических мишеней, которые стояли в дальнем конце поля, тускло поблескивая в свете фонарей. И еще чем-то неуловимым, отчего воздух казался плотным, наэлектризованным. Предвкушением. Ожиданием.

Лайам стоял в центре полигона, разминая плечи. Движения были плавными, текучими — он не просто разогревал мышцы, он настраивался на бой. Я видела, как он поводит головой из стороны в сторону, разгоняя кровь, как перекатываются мышцы под тканью рубашки. Он скинул мантию еще у входа, оставшись в простой белой рубашке и темных штанах, заправленных в высокие сапоги. Рукава закатаны до локтей. Предплечья — жилистые, сильные — уже блестели от проступившей испарины, хотя он еще ничего не делал. Просто стоял. Просто дышал. Просто был.