Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 126 – Мария Соник

— У тебя ресница упала, — произнес он низким, бархатным голосом, который проникал под кожу и вибрировал где-то в позвоночнике. — Вот здесь.

Его палец коснулся моей щеки. Легко, почти невесомо, но это прикосновение обожгло сильнее, чем любой ожог, который мы разбирали. Подушечка его пальца была теплой и слегка шершавой — боевые мозоли, догадалась я краем сознания, — и по моей коже от точки соприкосновения разбежались электрические искры. Я замерла. Абсолютно, совершенно замерла, как кролик перед удавом, как бабочка, пришпиленная к бархату. Мои мысли превратились в белую, шипящую пустоту.

— Лайам, — процедила я сквозь зубы, отодвигаясь так резко, что стул протестующе скрипнул по каменному полу. Голос предательски дрогнул, и я возненавидела себя за эту слабость. — Мы на занятии. Ты, кажется, забыл.

— А я разве мешаю? — Его губы изогнулись в той самой медленной, невыносимо обаятельной улыбке, от которой у меня подкашивались колени, а сердце начинало скакать где-то в горле. — Просто ресница. Обыкновенная ресница. Ты же целитель, Эйра, и должна знать, что инородные тела на лице — это негигиенично. Бактерии, инфекции, воспаления. Я, можно сказать, о твоем драгоценном здоровье забочусь. Исключительно в медицинских целях.

— О моем здоровье заботится мой иммунитет, — отрезала я, сжимая в руках учебник так, что побелели костяшки. — А ты заботься о своем зачете. Будь любезен, повтори технику охлаждения еще раз. И попробуй на этот раз не касаться пациента там, где не нужно.

Он пожал плечами с видом оскорбленной невинности, но в глазах у него плясали те самые черти, которых я уже научилась распознавать. Он взял муляж и повторил технику. Идеально. Безупречно. С первой попытки. Его пальцы двигались с отточенной грацией, будто он занимался целительством всю жизнь, а не пару недель. И в его лице не было ни тени насмешки — только предельная концентрация. Будто и не было этого прикосновения, от которого у меня до сих пор горела щека, будто он не превратил мой пульс в бешеный барабанный бой. Я смотрела на него и ненавидела. Ненавидела за то, что он такой непредсказуемый. И за то, что даже сейчас, в гневе, я не могла отвести от него глаз.

Среда принесла передышку — но какую-то странную, тревожную, заставившую меня волноваться еще больше. Лайам пришел уставший. От него пахло потом, кожей и металлом — запах тренировочного зала, запах боя. На скуле у него наливался багрово-фиолетовый синяк, настоящий боевой трофей, а на предплечье красовалась свежая, глубокая царапина, все еще сочащаяся кровью. Я ахнула, прежде чем успела взять себя в руки.

— Это что такое? — спросила я, хватая его за руку без всяких церемоний. — Ты не мог залечить это сам?

— Тренировка с Вейландом, — пожал он плечами, будто речь шла о легкой царапине, а не о ране, которая нуждалась в чистке. — Он сегодня был в ударе. И я решил, что это отличная возможность для тебя попрактиковаться на живом материале. Ты же все время жалуешься на муляжи.

— Я не жалуюсь! — огрызнулась я, уже запуская диагностическое заклинание. Теплый золотистый свет заструился с моих пальцев, окутывая рану. — Я просто говорю, что на живом человеке магия течет иначе. И это не значит, что ты должен калечить себя ради моего образования!