Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 47 – Мария Соник

— Это не значит, что ты можешь идти со мной. — Мой голос прозвучал глухо, сдавленно, сквозь плотно сжатые зубы. Я смотрела прямо перед собой, не оборачиваясь, на мостовую, которая вела к центру города, на редких прохожих, которые расступались перед нами, видя, наверное, какую-то странную, нелепую пару — девушку с каменным, застывшим лицом и парня, который шел за ней, как привязанный, как тень в солнечный день.

— А я и не спрашиваю разрешения. — Его голос звучал все так же спокойно, но в нем появилась нотка, от которой у меня засвербело где-то глубоко под левой лопаткой. Какая-то бархатистая, обволакивающая, опасная нотка. Низкая, тягучая, как теплая патока. Как мед. — Я просто иду. Рядом. Не мешаю. Наслаждаюсь погодой.

— Ты уже мешаешь. — Я резко, порывисто обернулась на ходу, и он едва успел затормозить, чтобы не врезаться в меня грудью. Мы оказались лицом к лицу — слишком близко, до неприличия близко. Я видела каждую ресницу на его глазах, каждую золотистую крапинку в серой радужке, видела крошечную, почти незаметную родинку над левой бровью, о которой он, наверное, даже не знал. — Твое присутствие — это уже помеха. Я не могу думать, когда ты рядом. Я не могу сосредоточиться. Я…

Я осеклась, оборвав себя на полуслове, поняв, что сказала лишнего. Слишком много. Слишком честно.

Он не улыбнулся. Не сделал своего обычного довольного, победного лица. Просто смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое, что-то глубокое, что-то пугающе-искреннее — что-то, от чего мое сердце пропустило удар, потом еще один, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Я молчу, — сказал он тихо.

— Ты не умеешь молчать.

— Умею. Смотри.

Он замолчал. Просто взял и замолчал. Я постояла секунду, глядя на него, ожидая подвоха, ожидая, что он сейчас рассмеется, скажет что-то едкое, разрушит этот момент. Но он просто стоял, смотрел, молчал. Его губы были плотно сжаты, челюсть напряжена — он явно делал колоссальное усилие, чтобы не сказать ни единого слова.

Я развернулась и пошла дальше. Он пошел следом.

Я шла вперед, смотря прямо перед собой невидящим взглядом, делая вид, что его нет. Спина прямая, как натянутая струна. Подбородок высоко, с вызовом. Шаг размеренный, чеканный. Дыхание ровное — я контролировала каждую мышцу, каждое движение, каждый нерв. Он шел рядом, чуть сзади, и я чувствовала его присутствие каждой клеткой. Каждым нервным окончанием. Каждым волоском, вставшим дыбом на коже.

Тепло, которое исходило от его тела, — слишком близко. Я чувствовала его даже на расстоянии вытянутой руки. Оно окутывало меня, проникало сквозь плотную ткань мантии, сквозь легкий хлопок рубашки, сквозь кожу, заставляя внутренности сжиматься в тугой, болезненный, пульсирующий узел.

Запах мяты и озона — легкий, свежий, чистый, дразнящий. Я знала этот запах. Он въелся в мою память, в мои сны, в мои кошмары с того самого дня в аудитории, когда Лайам впервые наклонился ко мне так близко, что я могла разглядеть цвет его глаз — серый, с золотистыми крапинками, как небо перед грозой, как море перед бурей.

Шаги, которые точно повторяли мои, словно мы были двумя частями одного механизма. Шаг — его сапог касается брусчатки. Шаг — моя туфля касается брусчатки. Синхронно. Неотрывно. Как сердцебиение.