Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 72 – Мария Соник

— Лайам? — В ее голосе появилось напряжение, которого не было минуту назад.

— Я помогу найти пропажу, — сказал он. Голос прозвучал тверже, чем он планировал — жестко, почти приказным тоном. — Прямо сейчас.

— Что? — Она не поняла. Или не поверила своим ушам.

— Кошку. Нечисть. Я помогу. Без всяких долгов.

Он не смотрел на Феликса. Не искал его одобрения. Он смотрел только на нее — на ее удивленные, распахнутые глаза, на приоткрытые от изумления губы, на то, как она хмурится, пытаясь просчитать его мотивы.

— Тебе не нужно ничего ему обещать, — Лайам кивнул в сторону некроманта, не отводя взгляда от Эйры. — Я справлюсь сам.

— Лайам, — начал Феликс с ноткой предостережения, но Лайам перебил его, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово лед:

— Ты же не против?

Он повернулся к другу. Вопрос прозвучал как утверждение. И Феликс, этот старый лис, понял всё без слов. В его темных глазах мелькнуло узнавание — и легкая, едва заметная насмешка. Он поднял руки в жесте капитуляции.

— Я не против, — сказал он. — Помогай.

Лайам кивнул и шагнул к Эйре. Он отодвинул Феликса с дороги — не грубо, но так, чтобы не осталось сомнений: теперь это его территория. Его битва.

— Идем.

Он схватил ее за руку выше запястья. Пальцы сомкнулись на ее ледяной коже, и по его телу пробежала электрическая волна — от кончиков пальцев до самого позвоночника. Она вздрогнула. Он сжал руку крепче, чтобы она не вырвалась. Не даст. Не отпустит.

— Лайам! — Она попыталась остановиться, уперлась ногами в пол, но он уже тащил ее к двери. — Что ты делаешь⁈

— Помогаю.

— Я не просила тебя о помощи!

— А я и не ждал просьбы.

Он выволок ее в коридор, почти на руках. Она шла следом — не добровольно, но и не вырываясь, и это было важно. Ее рука в его руке. Ее дыхание за спиной. Ее запах — ветер, мороз и что-то горькое, вроде полыни.

— Отпусти, — сказала она, когда они дошли до лестничной клетки, освещенной тусклой дежурной лампой.

— Нет, — твердо ответил он.

— Лайам! — она чуть повысила голос, но не сильно, чтобы никого не будить.

— Что? — он все еще не обернулся. Не мог, хотя до безумия хотелось снова на нее взглянуть.

— Ты ведешь себя как полный идиот!

Он наконец обернулся. Она стояла в двух шагах, раскрасневшаяся, злая, с глазами, в которых горело пламя. Красивая. Злая. Живая. Он смотрел на нее и чувствовал, как внутри разворачивается что-то огромное и опасное.

— Я всегда себя так веду, — ответил он негромко, почти ласково. — Ты только начала замечать?

Она дернула руку. Он не отпустил. Тогда она замахнулась свободной — и он перехватил и ее. Теперь он держал обе ее руки, притянув ее ближе, чем следовало.

— Не надо, — сказал он, и в голосе его вдруг исчезла насмешка, осталась только правда. — Я правда хочу помочь. Без условий. Без долгов. Просто так.

Она замерла. Смотрела на него в упор, пытаясь разглядеть ложь. В свете лампы ее глаза казались черными, бездонными, и в них было столько всего — недоверие, злость, растерянность. И еще что-то. Что-то, отчего у Лайама пересохло в горле.

— Зачем? — спросила она тихо.

— Потому что ты не должна быть никому обязанной, — сказал он. — Особенно из-за чужой кошки.

Она молчала долго. Так долго, что Лайам начал считать удары собственного сердца — слишком частые, слишком громкие.