Книга Учить нельзя влюбить. Ловушка для целительницы, страница 96 – Мария Соник

Вчера он не пришел. И в пятницу, после нашего сумасшедшего, опасного ночного приключения, он просто ушел, бросив меня одну в пустом темном коридоре, даже не обернувшись. Сегодня был последний день выходных. Последний шанс. Если он хотел потребовать свое обещанное, вытребованное, почти вырванное силой свидание, он должен был появиться сегодня. Сейчас. Или никогда.

Я стояла у ворот, делая вид, что просто любуюсь погодой, подставив лицо солнцу, как ящерица. И сердце снова замерло, пропуская роковой удар, когда за моей спиной раздались шаги. Тяжелые, уверенные, такие знакомые до мурашек вдоль позвоночника. Шаги, которые я узнала бы из тысячи.

— Привет, Эйра.

Я резко обернулась, и плащ взметнулся за спиной черным крылом. Он стоял всего в двух шагах, небрежно засунув руки в карманы своих идеально скроенных брюк. И улыбался. Не нагло, не вызывающе, не с той раздражающей усмешкой, от которой у меня сводило зубы. А мягко, тепло, почти пронзительно нежно, одними уголками губ. Солнце, будто по его личному заказу, освещало его светлые, густые волосы, и они горели расплавленным червонным золотом, а его серые, стальные глаза смотрели на меня так, будто он тоже ждал этой встречи все выходные. Будто он не спал ночами, так же глядя в потолок и проклиная каждую минуту разлуки.

— Ты опоздал, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, сухо, с оттенком металла. Но предательское сердце, этот проклятый сгусток мышц, уже колотилось где-то в горле, перекрывая кислород, выдавая меня с головой, с потрохами, со всеми моими жалкими тайнами.

— Я ждал, пока ты выйдешь, — ответил он, и его голос обволакивал, как темный бархат. — Стоял за колонной с самого утра. Не хотел навязываться. Вдруг ты передумала. Вдруг та ночь на чердаке была для тебя просто сном.

— Я никогда не передумываю, — солгала я. Бесстыже, нагло, глядя ему прямо в глаза.

— Знаю, — сказал он, и улыбка стала шире, обнажив ровные зубы. В его глазах заплясали веселые искорки. — Поэтому я и не торопился. Я давал тебе время осознать неотвратимость нашей прогулки. Ну что, идем? Ты обещала мне прогулку. Обещала свидание.

Я вздохнула. Тяжело, протяжно, словно смиряясь с пожизненным заключением. Чувствуя, как внутри борются жгучее, знакомое до боли раздражение и что-то еще — что-то теплое, живое, опасное, нежелательное, распускающееся бутоном под сердцем.

— Идем, — сказала я, обреченно качнув головой. — Но только одна прогулка, Лайам. И ты молчишь. Это были мои условия.

— Я уже слышал это условие, — он усмехнулся, делая один плавный, текучий шаг ближе. Теперь между нами было меньше полуметра. Я чувствовала запах его кожи — смесь сандала, свежего ветра и чего-то грозового. — И я его помню наизусть. Молчать. Не бесить. Не хватать за руки.

— Именно, — подтвердила я, вздернув подбородок.

— А можно хотя бы за руку? — спросил он, и его серые глаза потемнели, став похожими на штормовое море.

— Нет.

— Жаль, — выдохнул он без единой капли сожаления, облизав нижнюю губу. — Безумно жаль. Но я все равно согласен.

Он сделал приглашающий жест рукой, и мы пошли по аллее, ведущей в город, плечом к плечу. Солнце светило нам в спины, рисуя на брусчатке две длинные тени, которые почти соприкасались. Ветер трепал наши волосы, смешивая их — светлые и темные пряди. И я поймала себя на страшной, обжигающей, крамольной мысли. Я поймала ее и не стала отбрасывать. Идти с ним рядом… приятно. Невыносимо, раздражающе, пугающе до чертиков — но приятно. Правильно.