Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 43 – Александра Каплунова

— Арвид называет тебя своим щитом, — я решила поинтересоваться у него напрямую. Да и просто поддержать разговор.

— Потому что я не убираю руку с его плеча и никогда не отхожу слишком далеко, — отозвался Олав с гордостью. Еще и в грудь себя стукнул кулаком. Арвид это заметил, обернулся на нас и усмехнулся. — Щит должен быть близко, иначе он бесполезен.

— А как ты стал его щитом?

Олав потер бороду, нарочито изображая задумчивость. Хотя нам обоим было очевидно, что он прекрасно знает ответ.

— Мой отец был щитом его отца.

— Ярла Танвальда? — я не удержалась от чуть удивленного вопроса.

Олав кивнул. А я попыталась припомнить, видела ли рядом с ярлом кого-то похожего, но на ум не приходилось.

— Он погиб несколько лет назад. В той же битве, что и Торм, — Олав произнес это с легкой грустью и так, чтобы не услышал Арвид.

— Ох, — мне стало немного неловко. Похоже, разбередила старую рану. — Мне жаль.

Олав мотнул головой и гордо задрал ее.

— Мой отец пал настоящим щитом, приняв на себя удар, который предназначался нашему Великому Ярлу. Это честь.

Я посмотрела на него, пытаясь понять. Похоже, он и правда был горд, хотя в глазах его было и что-то еще… Возможно, тоска?

— Значит, быть щитом — это семейная традиция? — я поспешила перевести тему.

— Мы с Арвидом родились в один год. Наверное, так пожелала Великая Мать. И наши отцы тотчас решили, что так и должно быть. У нас была одна на двоих кормилица, общий дом и все в нем. Но не скажу, что только я стал щитом Арвида. Он сам не раз подставлял мне плечо на поле боя и прикрывал тыл.

Я кивнула, осмысливая. Похоже, они были даже ближе, чем просто братья.

Тропа сузилась, и нам пришлось ехать друг за другом. Олав пропустил меня вперед, а сам остался замыкающим. Я ехала, глядя в спину Арвида, и думала, как мало я знаю о его жизни до меня. О его семье, о его обязанностях, о его друзьях.

А еще о том, что мне очень хочется все это узнать. Пожалуй, только сейчас, почти неделю спустя, покинув деревню и оставив всю боль и страх позади, я начала просыпаться.

К полудню мы достигли перевала, с которого открывался вид на всю долину. Арвид остановил коня и поднял руку, обознача привал. Я спешилась, чувствуя, как затекли ноги от непривычной езды верхом.

— Тут всегда отдыхают, — пояснил Арвид, подходя ко мне. — Дальше тяжелый спуск, нужно дать лошадям отдохнуть.

Ну, я бы сказала не только лошадям, но похоже, проблема с колченогостью после почти дня пути была только у меня.

Немного размявшись и отлучившись до ближайших кустов, я вернулась к своему супругу. Арвид будто ждал меня. Он поманил меня за собой и, когда я подошла, протянул руку, помогая подняться на высокий камень. Оттуда открывался захватывающий дух вид: фьорд, зажатый между заснеженными горами, казался тонким лезвием кинжала, вонзенным в сердце земли. Лед блестел на солнце, словно усыпанный мелкими кристаллами.

— Тут проходит самая старая часть пути, — пояснил Арвид, встав рядом. — Наши предки шли по этим тропам к фьорду, когда еще не было поселений. И каждый оставлял камень у этой скалы.

Он показал на груду камней у подножия огромного валуна. На некоторых были выбиты странные руны, другие были просто поставлены друг на друга с удивительной точностью.

— Каждый путник оставляет свой камень. Это означает, что ты вернешься, — Арвид наклонился, поднял небольшой плоский камень и протянул мне. — Возьми. Заберешь на обратном пути.