Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 45 – Александра Каплунова

— Это Старый лес, — пояснил Олав, заметив мой заинтересованный взгляд. — Говорят, он стоит тут с начала времен. Даже до прихода наших предков.

— Он... жутковатый, — призналась я.

— Так и должно быть, — кивнул Олав. — Лес не любит чужаков. Особенно тех, кто не уважает его правила.

Я снова невольно поежилась. Что-то часто мне приходилось это делать в последнее время.

— И что же это за правила? — лучше уж узнать все заранее. Когда меня везли люди Сигурда, я пылала в лихорадке, и не успела ни толком осмотреться, ни, тем более, запомнить какие-то обычаи.

— Не ломать живые ветви без нужды. Не убивать зверя, если не собираешься его съесть, — перечислил Олав. — И...

— И не выходить на тропу без жертвы, — вмешался один из воинов Сигурда специально наводя жути приглушенным голосом, проезжая мимо.

— Все тебе шутки, Ломур, — пожурил его воин.

— Должна же чужачка для чего-то послужить.

— Лучше завяжи свой язык в узел, Ломур, — спокойно и холодно произнес вдруг Арвид, настойчиво пресекая попытки меня задеть.

— Он у него и так уже завязан, — я не собиралась оставаться в стороне. — Вон ерунду какую лепет.

Кто-то позади усмехнулся, и я решила, что это положительный знак. Покосившись на Арвида, поняла, что и он смотрит на меня пусть и с легким укором, но без осуждения.

— Я сам принесу жертву, как глава похода, — все же пояснил мне Арвид. — Кровь зверя или моя собственная будет достойной платой.

Вот тебе и шутки.

К вечеру мы достигли границы владений ярла Танвальда. Я поняла это по высокому каменному столбу с вырезанной на нем фигурой волка. Арвид спешился и опустился перед столбом на одно колено. Остальные воины повторили его жест.

— Здесь кончается земля Волка и начинается Нейтральная земля, — объяснил Олав. — Дальше нет хозяина, только духи и дикие звери.

За границей, словно по невидимой линии, начиналось небольшое поселение — десяток низких домов, крытых дерном. Дым из труб поднимался вертикально вверх. Нам повезло ехать в безветрие.

Жители вышли встречать нас — молчаливые люди с суровыми, обветренными лицами. Они не улыбались, не задавали вопросов, просто кивали каждому воину, помогая спешиться. Арвид переговорил с их старостой, седым мужчиной с длинной белой бородой, заплетенной в две косы.

— Здесь оставим лошадей, — сказал Арвид, вернувшись к нам. — Дальше пойдем пешком.

Я начала перекладывать вещи из переметных сумок в свой походный мешок. Остальные занялись тем же. Но как мне объяснили, в дорогу мы двинемся только с рассветом. Ночь же проведем здесь, в деревне.

К слову, ни один из местных так не произнес и слова. Разве что староста, и то, только отвечая на вопросы Арвида. При этом, они действовали совершенно слаженно. У меня даже появилось ощущение, что они мысленно друг с другом переговариваются. А когда заметила, что двое переглядываются и посмеиваются, будто шутят про себя, так и вовсе это чувство усилилось.

Когда сумерки начали сгущаться, староста пригласил всех в общий дом — длинную постройку в центре поселения. Внутри было тепло от большого центрального очага. Вдоль стен стояли лавки, покрытые шкурами. На дальнем конце помещения возвышался алтарь из красного камня, на котором горели толстые свечи из желтого воска.

— Что это за место? — шепотом спросила я у Арвида.