Книга Счастье придёт весной. Песнь белого Волка, страница 47 – Александра Каплунова

После ужина нам показали место для сна — общую комнату с соломенными тюфяками, расстеленными по полу. Мужчины и женщины спали вместе, но никого это, похоже, не смущало. Каждая супружеская пара или одинокий путник получали отдельный тюфяк.

Я легла, накрывшись своим плащом и дополнительной шкурой, которую дали хозяева. Арвид устроился рядом — не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло.

— Что сказал тебе староста? — шепнул он, когда вокруг все стихло.

— Что за мной идет след, по которому ступают волчьи лапы, — также шепотом ответила я. — И что я слышу зов. Ты слышал вой?

Арвид помолчал мгновение:

— Нет. Но это хороший знак. Волк присмотрит за тобой.

Он прикрыл глаза, заканчивая разговор. Да, и правда стоило отдохнуть. Вскоре вокруг уже раздавался где храп, а где сопение, но я сама еще долго лежала без сна, прислушиваясь к шорохам ночи и собственным мыслям.

* * *

Нас разбудили еще до рассвета. Снаружи было темно и холодно, но в общем доме горел огонь, и на столах уже стояли миски с горячей кашей и кружки с травяным отваром. Мы ели молча, сохраняя тепло и силы.

Когда первые бледные лучи солнца коснулись горизонта, мы уже были готовы выйти. Поклажу распределили так, чтобы никто не нес слишком много.

Из деревни нас провожали все жители. Они выстроились вдоль дороги, держа в руках зажженные факелы, хотя небо уже светлело. Староста стоял у границы поселения, подняв руки в последнем благословении.

Мы пересекли невидимую черту, и мир словно изменился. Тропа стала круче, воздух холоднее, небо — дальше. Впереди простиралась бескрайняя белая пустошь, окаймленная суровыми скалами. Редкие кустарники, скрюченные ветром, торчали из-под снега. После звенящей красоты фьорда это место выглядело убийственно жутким.

Арвид шел впереди, прокладывая путь. Снег иногда доходил до колен, и каждый шаг требовал усилий. Я шла в середине отряда, между Олавом и молодым воином, с которым была не знакома. Хотя вроде он был из людей Арвида, а не Сигурда.

Примерно через час после выхода начался ветер. Сначала легкий, почти неощутимый, он постепенно набирал силу, пока не превратился в настоящую метель. Снежная крупа била в лицо, забивалась в складки одежды, слепила глаза. Сквозь завесу снега я едва видела спину идущего впереди Олава.

— Держи! — крикнул мне кто-то, и в руку ткнулся кусок ткани. Это был молодой воин, всучивший мне что-то вроде шарфа или повязки. — На лицо! Иначе кожу сожжет!

Я быстро поблагодарила его и обмотала нижнюю часть лица, оставив лишь глаза. Стало немного легче дышать, но идти все равно было тяжело. Ноги увязали в снегу, ветер толкал в спину и сбивал с пути. Несколько раз я оступалась и падала, но каждый раз поднималась, отряхивалась и продолжала путь.

Где-то на исходе третьего часа пути я поняла, что начинаю отставать. Мышцы ног горели от непривычного напряжения, дыхание сбилось. В очередной раз я покачнулась и едва не свалилась в сугроб, но чья-то рука ухватила меня за рукав и дернула обратно на тропу.

— Держись! — Молодой воин снова оказался рядом. Он был ненамного выше меня, и судя по всему довольно худощавый. Под капюшоном блеснули светлые глаза.

— Спасибо, — кивнула я.

— Я Эйрик, — представился он, перекрикивая ветер. — Сын Торбьорна.