Книга Адская Кошка и Цветы Жизни, страница 173 – Елена Жильникова

— В Доме Фламбо дамы просили прощения у мужчин только перед тем, как сделать смертельную инъекцию, – собравшись с духом, ответил блондин и подробно рассказал о процедуре прощания с рабами.

Госпожа внимательно выслушала его и потрясенно присела на стол.

— Ты решил, что я… – Эйлана поперхнулась предположением, но прокашлявшись, продолжила, – что извиняясь, я приговариваю тебя к смерти? Да кем ты меня считаешь, в конце концов? Несколько дней назад ты заявлял, что я слишком добра к тебе. Однако стоило мне обидеться, и в твоем представлении я превратилась в жестокую стерву местного разлива. Вот уж не думала, что ты такой оригинал, – госпожа шагнула к блондину и хлыстом приподняла его подбородок, принуждая смотреть ей в лицо. – Не считая расстрела и пары пощечин, я и пальцем тебя не тронула, а тискала чаще, чем остальных рабов в Лагере вместе взятых. Клифу не прощалось столько промахов, сколько сошло тебе с рук. И после полугода жизни в моих владениях ты веришь, что я убью тебя за необдуманный ответ? Так низко меня давно не оценивали. Расспроси парней, которые участвовали в патрулировании в день мятежа. Они расскажут, как легко и хорошо я умею убивать. Именно поэтому я никого никогда не наказываю, пока не остыну. Велик риск, что прибью насмерть. Если я решу от тебя избавиться, то просто и без затей пущу пулю в лоб. Превращать казнь в длинное и нудное представление не в моих правилах. На мой взгляд, это слишком жестоко и не доставляет никакого удовольствия. Я столько лет защищала мирных жителей, что не считаю правильным лишать жизни кого-либо без веской причины. Я – не Элиза, уясни это, красавчик. Можешь меня любить, бояться или ненавидеть – твое дело, но никогда не смей недооценивать. Софи называет меня зверюгой, и ты туда же. Ах, бедный парень! На него обиду кинули, а он и рад заклеймить хозяйку чудовищем, поставить свечку за упокой собственной души, да напридумывать себе всякие ужасы. Сколько не делаю хорошего, вы все равно ждете от меня какой-нибудь гадости и искренне надеетесь на смертный приговор. Надоело. Я не ангел и не демон, я живая женщина. Понимаешь? Жи-ва-я! Я умею радоваться, обижаться, смеяться, злиться, умирать от восторга и сгорать от ревности. Мои эмоции почти ничем не отличаются от твоих, только самоконтроль у меня выше. Знаешь, как иногда хочется наорать, послать всех в пешее эротическое путешествие и уехать на курортную планету? Ужасно хочется тишины, покоя и первоклассного обслуживания. Я прискакала сегодня в лагерь по двум причинам: успокоиться после капризов дочки и забрать в усадьбу Бэзила. Подлечила нервы, как же…

Хозяйка горько вздохнула, бросила хлыст на кровать и села на край покрывала обуваться. Луи так и застыл с открытым ртом, не смея произнести рвущееся с языка «Простите, госпожа». Столь откровенная речь – практически крик души, пронизанная болью и оскорбленными чувствами, побудила мужчину пересмотреть свое отношение к хозяйке и ситуации в целом. На фоне этого признания сомнения, мучившие блондина все эти дни, показались незначительными, а страхи глупыми и беспочвенными.

— Уточняю для бестолковых и мальвийцев, – натянув сапоги, она поднялась на ноги и подобрала хлыст. – Я простила твою оплошность в космопорте, но за сегодняшний цирк на крыльце и беспорядок в лагере тебе придется заплатить.