Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 44 – Антон Панарин

— Проклятье! — голос его был полон яростного возмущения, каждое слово вылетало как плевок. — Вы отвечаете за Орден Экзекуторов! Вы должны были уже давно уничтожить этот проклятый род! Весь род, до последнего младенца, до последней капли крови! Что случится, если весь мир узнает о том, что скрывается в сердце Пустоши⁈

Последние слова он выкрикнул так громко, что эхо прокатилось по залу, несмотря на поглощающие звук стены. Несколько старцев заёрзали на местах, явно разделяя его беспокойство. Один нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, другой сжимал и разжимал кулаки, третий покачивал головой из стороны в сторону, словно пытаясь прогнать дурные мысли.

Слова были обращены к старцу, сидящему там, где на часах располагается цифра три. Он медленно поднял руку, призывая к тишине. Движение было неспешным, полным достоинства и уверенности человека, который привык, что его слова имеют вес. Когда он заговорил, голос его звучал мягко, почти успокаивающе, как голос отца, утешающего испуганного ребёнка.

— Успокойтесь, братья мои, — произнёс он, и в зале действительно стало тише, словно его слова обладали магической силой усмирять волнение. — Он всего лишь мальчишка, не представляющий никакой угрозы нашим планам. Его род вырезан, от корней до последних молодых ветвей. Союзники его отца либо мертвы, либо сломлены и не посмеют поднять голову. Армии разбиты. Крепости пали. Земли конфискованы. Сам князь Ветров давно истлел в безымянной могиле, а его жена… — старец сделал паузу, словно смакуя воспоминание, — его жена украсила площадь столицы своей головой на пике, как и подобает изменнице.

Несколько старцев согласно закивали, явно возвращаясь мыслями к тем событиям. Кто-то даже тихо хихикнул, вспоминая подробности казни княгини Ветровой, которая пыталась до последнего защищать невинных людей своих земель от имперского произвола.

— Скоро мы расправимся и с мальчишкой, — продолжал он. — Орден Экзекуторов уже получил приказ. Лучшие охотники выдвинулись в Воронеж. Они найдут его, где бы он ни прятался. Найдут и уничтожат, как уничтожили всех остальных носителей проклятой крови Ветровых. И тогда власти Его Величества императора ничто не помешает.

Последние слова он произнёс с таким удовлетворением, что казалось, будто он уже видел перед собой труп молодого Ветрова. Старцы дружно начали смеяться, и этот смех был одним из самых мерзких звуков, которые когда-либо оскверняли воздух этого зала. Кто-то хохотал высоко и истерично, кто-то гоготал низко и утробно, кто-то хихикал тихо, по-змеиному. Это был смех людей, которые веками управляли судьбами миллионов, решая, кому жить, а кому умереть, и делали они это не из необходимости, а по чистой прихоти.

Старец, сидевший на двенадцать часов, не смеялся. Он молча смотрел в центр стола, где под толстой стеклянной крышкой, вмонтированной прямо в обсидиановую столешницу, покоились кости. Человеческие кости, выбеленные временем. Череп лежал в центре композиции, пустые глазницы смотрели вверх, словно даже после смерти их владелец пытался взглянуть в лица тех, кто собрался за этим столом. Тех, кто однажды предал и убил его.

Смех в зале стих, и все двенадцать старцев уставились на останки человека, который когда-то был легендой. Человека, чьё имя внушало ужас врагам империи и вселяло надежду в сердца её защитников. Человека, который совершил непростительную ошибку.