Онлайн книга «Белые розы Равенсберга»
|
— О, Северное море… Старая твоя песенка, – равнодушно, но со странной улыбкой сказала Зигрид. – Avanti, avanti, иначе к Васка-дель-Изолотто[101] мы явимся слишком поздно, – добавила она почти яростно и начала спускаться по лестнице Бельведера. Они направились по дороге мимо статуи Dovizia – Изобилия, над которой работали три мастера (в этом образе предстала великая герцогиня Иоанна[102], неудачливая соперница Бьянки Капелло), и спустились затем по лестнице к фонтану Нептуна, где Ирис немедленно подружилась с лебедями, которым она бросала прихваченные хлебные крошки. Когда же они тронулись дальше, к Прато-дель-Уччеларе, Зигрид взялась за Сашину руку, а кавалер, который неизменно был начеку, подошел к ней с другой стороны. Борис с удлинившимся лицом обернулся назад, к Ирис, которая шла рядом с князем, и та не смогла сдержать смех перед этой гримасой русского дипломата, обнаружившей столь малую степень дипломатической выучки. — Он на самом деле хороший парень, – шепнул ей князь. Она тут же посерьезнела. — О, как скажете, ваше сиятельство! Наверное, действительно нехорошо дразнить его снова и снова, – произнесла она с раскаянием. И продолжила с прежним озорством: – Но ведь он прямо-таки сам напрашивается! Стараниями Зигрид – преднамеренными или нет, кто знает, – беседа стала общей. Борис Кризопрас в весьма резких выражениях описал римский ипподром, где ему, конечно, «ужасно не повезло». — С чистокровным-то тракененским – да этого коня расцеловать можно, дядя! И кто же выигрывает первый приз? Какая-то монголоидная кривоногая курица, на которой жокей скачет как дикий турок. Колоссальный провал – это было все равно что проглотить луну в качестве сыра на бутерброде! — Как хорошо, что с луной таким образом не обойдешься, – произнесла Ирис задумчиво и поискала глазами бледный диск, призрачно светившийся на синем, все еще пронизанном солнечным светом небосводе. — Хорошо вам шутить, графиня, – огрызнулся Борис. – Вы хотя бы подсмеиваетесь, не желая причинить боль, в отличие от вашей сестры-графини. — Но господин Кризопрас… — Да-да, это так. Нет, с высокими дамами фон Эрленштайн, кажется, не видать мне счастья! — Это вам только кажется, господин Кризопрас? – поддразнила Ирис. – То есть, – поспешно добавила она, – вы всем нам очень нравитесь, вы всегда так милы и любезны, что было бы чистой неблагодарностью этого не замечать! Так что мы очень дорожим вами как другом, мы вас ценим, вот только… — Это вы мне уже однажды говорили, графиня Ирис. — Ну а Зигрид? — О, графиня Зигрид изъяснялась не столь дружелюбно! — Борис, типичный Борис! – с улыбкой вставил князь. – На твоем месте я обязательно принял бы предложенную дружбу. — Да уж, вразумите его, ваше сиятельство, – засмеялась Ирис. – Было бы ужасно, если б каждому приходилось вступать в брак по первому требованию, лишь бы не испортить отношения! Борис тоже засмеялся – хоть и против воли, но засмеялся, – и перед его внутренним взором возник образ напористой мисс Фуксии Грант, в приятном ореоле из ее долларов. В другой группе беседа теплилась лишь между Сашей и Зигрид, ибо кавалер молчал и был погружен в себя. Зачем она пригласила его, если избегает любой возможности остаться с ним наедине? Из сочувствия? Он, Спини, не нуждается в людском сочувствии, и от возлюбленной тоже. Жалость там, где он взывал к любви? Это приводило его в бешенство. Но в конце концов они оказались вдвоем, когда она нетерпеливо двинулась вперед, в то время как другие посреди Изолотто помогали ее смеющейся сестре водрузить сплетенный ею венок из трав на покрытую мхом голову Океана работы Джамболоньи. Зигрид никогда не присоединялась к этим, по ее словам, «ребяческим выходкам», она иногда лишь смеялась над бесшабашными затеями Ирис. Сегодня же веселый детский смех сестры явно вызывал у нее раздражение, и она нетерпеливо пошла вперед через мост бассейна. Тут внезапно рядом с ней и обнаружился кавалер. |