Книга Амурские волки, страница 161 – Коллектив авторов

— Так, водица какая-то! – согласился с ним и Ванька Дунькин.

— И пригорелым пахнет!

— Нет, ничего! Шампанское хорошее! – с важностью заявил Лебедев.

— Ты ведь у нас барин!

— Белая кость! – накинулись на него остальные. – А нам это ни к чему. Нам водки давай полведра, ходя! Живо. Да самой забористой, чтобы горло обдирала.

— Может быть, ханшин желаете?

— Давай и ханшин, и водки.

Появились водка и ханшин. Сахалинец, Яков и Ванька пили водку и ханшин из бокалов для шампанского. Никита и Лесной Дед ничего не пили, но с аппетитом поедали свежую осетровую икру. Только Лебедев продолжал пить шампанское. Оно ему тоже не нравилось, и он с удовольствием выпил бы стаканчик водки или ханшина, но в нем говорило самолюбие: ему хотелось доказать товарищам, что он знаток в господских напитках. Смесь водки и ханшина быстро затуманила головы, голоса стали повышаться, душа требовала простора:

— Ходя! Давай настоящей еды! – кричал Сахалинец. – Мяса давай и жареного, и вареного!

— Пельменей тащи! – кричал Яков.

— А мне котлеты давай! – старался перекричать их Ванька. – Я котлеты до страсти люблю, братцы!

— Ходя, подай мне омаров! – стараясь не терять барской повадки, сказал Лебедев. – Самых настоящих, французских.

— Омар – это турецкий, а не французский, – авторитетно заявил Яков. – Омар-паша! Турок, а не француз.

— Я не про то совсем, – несколько презрительно улыбнулся Лебедев. – Не про того Омара. Это вроде рака, только больше раза в три.

— Так ты так бы и сказал, что раков хочешь. Раков и я буду есть. Давай, ходя, и мне раков, этих самых омаристых. Тащи, живо.

— А черепаховый суп вы можете изготовить? – важничал Лебедев.

Все с удивлением, чуть не с ужасом смотрели на него.

— Нет, господин, у нас сейчас нет черепах, – ответил китаец.

— Так неужели же ты стал бы есть черепаху? – удивился Ванька.

— А что ж, это очень вкусная вещь! – важничал Лебедев.

— Он у нас все может! – восторженно кричал Яков. – Он настоящий барин. Господа все едят. Валяй, Лебедев! Заказывай себе крысу жареную!

— Крысу можно, – отозвался китаец.

— Нет, я крыс не ем, желудок не переваривает, – покраснел от неожиданности Лебедев.

— Ничего, жри! Господа все лопают!

— Ты закажи себе змею. С луком поджарить хорошо.

— Чаво ее жарить, – закричал Сахалинец. – Глотай стерву живьем.

Яков полез к Лебедеву с объятиями:

— Милый, закажи змею! Смерть хочется посмотреть, как ты змею будешь лопать.

— Отстань.

— Что! Ты не хочешь товарища уважить?

И по адресу Лебедева посыпалась самая отборная тюремная брань.

— Коли я тебя прошу, так ты должен уважение мне сделать.

— Яков, – остановил его Лесной Дед, – ты лучше попроси его, чтобы он спел что-нибудь. Он хорошо поет, и голос у него хороший. А змея что ж! Змею тоже не всякий может есть, хотя и из господ.

— Спой, Лебедев.

— Все будем петь.

— Запевай.

И по саду разнеслась заунывная тюремная песня. Потом пели веселые песни. Потом плясали. А затем Сахалинец полез к Якову драться.

— Зачем крещеного человека заставлять есть погань?

Тот забыл уже, что он заставлял Лебедева есть змею, и тоже вломился в амбицию:

— Кто? Я заставляю православного человека есть погань? Ты это кому говоришь? А?

Еще момент, и противники бы бросились друг на друга, но тут вмешался Лесной Дед.

— Яков! – крикнул он. – Иди-ка сюда, что я скажу! Иди и ты, Сахалинец.