Онлайн книга «Амурские волки»
|
— Барыня Искариотова. — Ты хорошо ее рассмотрел? — Чего ж не рассмотреть-то? Не ночь была, день! — А ты ее раньше видел? — Как не видеть? Каждый день видел. Я сторожем в том квартале был, где она живет. Всего две недели назад меня оттуда перевели. — Так ты хорошо ее знаешь? — На что лучше? Ночью узнал бы. — Одна она вышла со двора? — Нет, сначала вышел мужчина с саквояжем в руках. Потом спустя немного вышла сама барыня и пошла за ним следом. Потом он заворотил за угол, и она за ним. — Куда, за какой угол заворотили? — А туда, к ней домой. — Вот как! – сказал пристав, а про себя подумал: «Неужели она к себе домой отнесла ограбленные вещи?» И он переспросил сторожа: — Ты хорошо видел, что они поворотили именно в ту улицу, на которой она живет? — Хорошо. — Не ошибаешься? — Нет, однако. — Ну, ступай. Да не болтай больше. Никому не говори, что я тебя допрашивал. — Слушаюсь. Сторож ушел. «Если она к себе домой отнесла саквояж, то он до вечера должен быть у нее, – думал пристав. – А ночью увезут куда-нибудь». Пристав встал и начал ходить по кабинету из угла в угол. «Если сделать сейчас обыск, может получиться скандал, – думал он. – Старик мог обознаться, принять другую женщину за Искариотову. Обыск делать опасно: женщина влиятельная! Как же быть?» Около четверти часа пристав безрезультатно шагал по своему кабинету. Мысль его вращалась в заколдованном круге: «Обыск сделать опасно, а не сделать обыск – увезут вещи. И тогда не будет доказательств. А увезут в эту же ночь обязательно. Вывезут, вывезут». Но вдруг пристав остановился и хлопнул себя ладонью по лбу: «О чем же я думаю! Вывезут в эту же ночь! На что же лучше? Тут я их и сцапаю!» И он растворил дверь и позвал старшего городового. — Что прикажете, ваше благородие! — Разыщи сейчас Митьку Заворуя и приведи сюда! — Слушаюсь! Вечером, как только стемнело, Митька Заворуй выходил из участка во главе трех оборванцев. Оборванцы сильно походили на переодетых городовых. У всех у них были большие щетинистые усы, а при взгляде на их фигуры чувствовалась военная выправка. Все четверо направились в тот квартал, где жила Искариотова. Они выбирали наиболее пустынные и темные улицы и тихо между собой переговаривались. — Только, ваше благородие, тут с опаской надо, – обратился Митька к одному из оборванцев. – Как чуть, так сразу за локти ее сзади хватайте, а то она нас всех перестреляет. Проклятущая баба! А стреляет без промаха. Ее все наши как огня боятся. — Разве она так хорошо стреляет? – удивился оборванец. — Никогда не промахнется. И всегда насмерть. — Вот как! Тогда нужно ее хватать, как только она выйдет из подъезда. — Вот-вот! – подхватил Митька. – Как только выйдет, так сразу, ни слова не говоря, сзади и хватайте! — Так вот слушайте, ребята! – обратился к остальным тот оборванец, которого Митька титуловал вашим благородием. – Как только она выйдет из подъезда, если у нее в руках будет саквояж, мы со старшим бросимся на нее: я схвачу сзади за локти, а старший сейчас же в карман к ней. Револьвер отберет. — В кармане она не носит револьвер! – перебил его Митька. — А где же? — Зимой в муфте, а летом в рукаве. Она на такие дела в накидке ходит с широкими рукавами. А револьвер у нее на резинке в правом рукаве пристроен. |