Книга Амурские волки, страница 20 – Коллектив авторов

Софья Марковна, делая на лице ласковую улыбку, подошла к девушке и начала рассматривать ее, как рассматривает купец перед продажей свой товар.

«А она действительно хорошенькая», – мелькнуло в голове Арносовой.

— Вы присаживайтесь, – прервала ее мысли Наташа.

— Не беспокойтесь. Я сяду. – Подойдя к стулу, она молча села и уставила свои глаза на голубоглазую красавицу.

Девушка под ее пронзительным злым взглядом почувствовала себя нехорошо.

— Мама, вероятно, скоро придет, – не зная, как выйти из неловкого молчания, сказала Наташа.

— Мне, собственно, нужно не вашу маму, а вас.

— Меня?! Зачем я понадобилась вам? Я такая маленькая, серенькая.

— Не скромничайте, – прервала ее дама. – Слушайте лучше, что я скажу вам. Я очень много слышала о вашей семье, о вашем затруднительном положении. Обладая доброй, отзывчивой душой, я не могу оставаться в бездействии при виде человеческих страданий. Мне хочется хоть чем-нибудь рассеять эти страдания. Я услышала о вас и пришла к вам. Я хочу помочь вам.

— Благодарю вас за слово сочувствия, – едва могла проговорить девушка и закрыла лицо руками.

Бедная девушка думала, что сочувствие было искреннее. Если бы она взглянула сквозь пальцы на Софью Марковну, то по выражению ее хитрых, смеющихся глаз, по ее самодовольной, наглой улыбке поняла бы, что перед нею сидит женщина, пришедшая с какой-то нехорошей мыслью, а не с желанием облегчить страдания ее семьи.

Когда Наташа закрыла лицо, то Арносова, довольная, подошла и наклонилась к ней.

— Дорогая, дорогая! – начала она сладким голосом, – как я понимаю вас!

А сама в то же время думала: «Рыбка идет на удочку».

Рыбкина не выдержала этой ласки и зарыдала.

— Не плачьте. Успокойтесь. О, я понимаю больше всех, что вы переживаете. Сама я переживала все это, только у меня много было хороших знакомых, которые помогли мне. Я бросила то общество, где раньше жила, и теперь имею все то, что хотела иметь раньше. А я что в сравнении с вами?.. Дурнушка. Вы такая красивая, молодая и живете в воровском обществе.

Девушка перестала рыдать, но, не раскрывая лица, слушала собеседницу.

— Вам бы не жить и страдать надо в этой душной и грязной трущобе, а блистать на пиру широком, среди веселой молодежи, в цветах, в нарядах дорогих.

— Оставьте меня, оставьте, – нервно крикнула Наташа.

— Я не могу оставить вас, дивный ребенок. Я хочу помочь вам. Я многим хорошеньким барышням была благодетельницей: они все теперь довольны своей жизнью и меня отблагодарили деньгами.

— Оставьте. У меня нет денег.

— У вас нет денег. Ха-ха-ха! Это ново слышать от такой хорошенькой женщины. Да вам стоит только подмигнуть каждому мужчине, как у вас сейчас же появятся деньги.

— Как вы смеете говорить такие вещи?! – с негодованием закричала девушка, открыв лицо. – Это нечестно с вашей стороны. Человек в несчастье, а вы стараетесь принести ему больше горя. Как вам не стыдно!

— Ах какая злючка вы!.. Я не желаю вам ничего дурного.

— Так зачем же вы говорили мне сейчас гадости?

— Я хотела испытать вас, – сердясь, но как можно ласковее проговорила Арносова, – а теперь после этой маленькой ссоры поговорим о серьезном. Видите ли, я вот зачем пришла к вам. У меня есть в городе один хороший знакомый: он имеет пивоваренный завод. Так ему нужна переписчица. Не согласитесь ли вы?