Онлайн книга «Амурские волки»
|
«Воспитанница» опустилась на колени перед кушеткой. В дверь постучали. — Все будет по-твоему… Сейчас начну с Арносихи… Войдите! В двери показалась Арносова. «Воспитанница» поднялась и, не глядя на Арносову, вышла из кабинета. — Н-ну, бабочка, чему обязан? — Что это у тебя, милый, за тон? — Был мил, да сплыл… Теперь я бы попросил тебя избавить мой дом от своих посещений. И так про меня скверная слава идет, а тут еще сводница днюет и ночует. — Ты… ты с кухаркой говоришь или со столбовой дворянкой?! — Шо до гербув, кеда нема гербаты? Сволочь паршивая, которую мне из шлюх благодарить? Августов поднялся с кушетки и подошел вплотную к Арносовой. — Вон, паскуда!.. Чтоб духу твоего здесь не было!.. Арносова стала отступать к дверям… Отделавшись от Арносовой, Августов приказал подать лошадь. Только что он хотел выходить, как явилась «воспитанница». Она сияла довольством. — Ну, папа, и молодец же ты… Уже обеих выставил? Ах да умник же! Теперь, значит, булавочки… А? — Булавочки? Ох и жгут они меня… С этими булавочками долго не протянешь. — Ну, папочка, вот ты уже и закочевряжился. Не все ли для тебя равно – тысячей меньше, тысячей больше? Ведь на твой век дураков хватит! А там – хоть трава не расти!.. Августов посмотрел на нее, улыбнулся, молча достал бумажник, заглянул в него и целиком передал ей. Она спокойно вынула три сотенные и вернула бумажник. Августов сел в кресло. — Папка хочет о чем-то поговорить со мной? — Да, чуточку хочет… Вот в чем дело… Скажи мне по правде: неужели ты на себя тратишь такую уйму денег?.. Мне кажется, это немыслимо. — Я знала, что рано или поздно спросишь меня об этом. Ты думаешь, при мне состоит альфонс? – спросила она, усаживаясь напротив. — Ну, у таких, как ты, бывают не альфонсы, а сутенеры… — Вот как? А откуда появляются такие, как мы? Нынче я бы хоть впроголодь, да кончила гимназию. Но… к несчастью, слухи о моей бедности дошли до тебя… Ты вздумал мне помочь… И помог… Есть подлецы из вас, которые действуют открыто, например «некто в синем», а ты все благодетельствуешь… — Я не понимаю, с чего ты волнуешься… Я тебя спрашиваю об одном, а ты начинаешь толковать о том, кто я. Последнее-то я знаю лучше тебя… Не подумай, что я тебя ревную… Нет, мне просто интересно знать для статистики содержания своих дам, сколько я содержу их прихлебателей… — Почти все прихлебатели твоих дам тобой пристроены, а о моем ты только сегодня вспомнил? — Ну ладно, об этом кончим вечером. А сейчас я тороплюсь… — Вечером так вечером… Августов встал. Поднялась и «воспитанница». — Ты в которую сторону собираешься ехать? Не довезешь ли до Кунста? — Ладно. Одевайся, – ответил Августов. Дорогой они молчали. Августов думал о том, как и где ему достать денег… Завод его бездействовал. Хотя он и тогда, когда был в ходу, немногое давал. Августов всегда и всецело жил долгами. Удивительнее всего было то, что он ни капли не боялся, что его векселя кто-нибудь умудрится опротестовать. По этому поводу он говорил: — Побольше лоска и нахальства. Это же трудно только вначале. Так же трудно только вначале и денежки занимать. Я бился об лед тогда, когда был кавалеристом, да и то только до тех пор, пока мои долги не перевалили за полсотню тысяч. А когда они перевалили за полмиллиончик, то стали находиться умницы, которые даже считали за честь ссудить меня деньжонками и при этом наверняка зная, что не отдам… |