Книга Амурские волки, страница 58 – Коллектив авторов

Лебедев вытащил из-за подкладки пиджака мелко исписанную осьмушку листа бумаги. В бумажке было подробно прописано, кто, где и когда видел Лебедева с товарищами в тайге на разведках золота. Места и урочища были указаны близ Гиблой Пади.

— Это хорошо! – проговорил Сахалинец, когда чтение окончилось. – Это надо нам заучить хорошенько всем… А потом мы будем друг друга допрашивать, как будто у следователя… Чтобы в одно говорить.

Из восьми указанных в записке лжесвидетелей четверых знал Лебедев, двоих Сахалинец и одного Яков Кривой. Восьмого не знал никто – и его решительно выбросили из списка.

— А то при очной ставке можно напутать, – мотивировал это решение Сахалинец. – А относительно остальных каждый из нас будет указывать только тех, которых знает. Такой-то, мол, пришел с неизвестными мне людьми и видел, как мы били шурф. Поняли?

— Поняли.

— А теперь вот что, Лебедев. Садись и пиши, как и что будет каждый из нас показывать относительно этих свидетелей, очевидцев, значит…

Достали чернильницу и перо и начали писать «протоколы» будущих показаний, каждого из участников отдельно. Эта работа заняла весь день, до вечера. Для себя была оставлена копия. А оригинал взял Лебедев для передачи «на волю». В конце была сделана приписка, совет лжесвидетелям: не пускаться в подробности, а ограничиться только указанием, что тогда-то и там-то видели на разведках Лебедева и его товарищей.

— Разыграем, как по нотам! – самодовольно улыбнулся Лебедев, когда последнее слово было написано.

Камера, в которой сидят Лебедев и его товарищи, собирается на прогулку. Лебедев свертывает в трубочку бумажку с ответом Алехину.

— Ты не забудь спросить посланного-то, сколько Алехин денег прислал для нас? – говорит ему Сахалинец.

— Что спрашивать-то? Он все равно не отдаст нам эти деньги. Алехин сказал ему: «Отдай, если скажут, где золото»…

— Знаю, что не отдаст, – перебил его Сахалинец. – А ты все же спроси: не отдаст добром, не добром возьмут…

— Как это?

— А так. В той камере, где он сидит, у меня приятель есть старинный. Через него мы это и оборудуем… Ты тут же на прогулке мне скажи, если откажется отдать.

— Ладно.

На прогулке посланный Алехина тотчас подошел к Лебедеву:

— Ну что?

Лебедев отдал ему приготовленный ответ.

— Вот получи: тут все прописано.

— А относительно золота?

— А относительно золота: пока мы тут будем сидеть, и золото будет лежать в земле.

— Как же так? Василий Алексеевич очень просил…

— Что же я могу тут сделать?! Так товарищи решили… Да вот еще что: товарищи велели сказать, чтобы деньги ты отдал сейчас.

— Деньги?

— Ну да, деньги!.. Сколько он прислал?

— Четыреста рублей.

— Ну так вот и давай их.

— Я не могу отдать: он сказал, что ежели скажут, где золото зарыто, отдай…

— Это он сказал!.. А мы говорим – давай! – сурово проговорил Лебедев.

— Не могу… Он меня заест.

— Не можешь – дело твое… Когда на волю?

— Завтра, однако…

Лебедев подошел к Сахалинцу.

— Не отдает?

— He отдает…

— Сколько?

— Четыреста.

— Я сейчас переговорю с приятелем… Ты не мешай, не подходи к нам.

И Сахалинец взял под руку огромного арестанта лет сорока.

— Дело есть, Спиридон.

— Говори.

— Сейчас скажу, а только уговор – добыча пополам.

— Ежели хорошая добыча, можно.