Книга Амурские волки, страница 92 – Коллектив авторов

— Ах! Антонина Петровна!

— Героиня!

— Женщина – Георгиевский кавалер!

— Во время войны она все время была на передовых позициях!

— Храбрость изумительная!

— Умна!

— Хладнокровна!

— Обаятельная!

Так говорили в городе про Антонину Петровну Искариотову, появившуюся на горизонте местного общества. Она чрезвычайно быстро сошлась с кружком жуирующих людей и царила в нем, распоряжаясь и сердцами, и кошельками. Но знакомство ее не ограничивалось этим кружком. Ее видели и в компании с богатыми старичками, и с какими-то черкесами, китайцами, цыганами и просто темными личностями. Но ее никто не видел со Звонаревым и его помощником. Они даже не кланялись при встречах, как будто не были знакомы. Однако знакомство между ними существовало. В глухие ночные часы Антонина Петровна довольно часто посещала Звонарева, и беседа их при закрытых ставнях длилась часами. Но это не были беседы влюбленных. Никто из них не пытался приблизиться друг к другу. Они сидели спокойно, хотя и рассуждали горячо, часто спорили. С первого взгляда видно было, что инициатива разговора принадлежит Искариотовой. Она убеждала, настаивала, а он сомневался, не решался.

— Вы трус! Я вам говорю, что тут нечего сомневаться.

— Время-то уж очень рискованное.

— Время самое удобное!

— Хорошо! Пусть будет по-вашему.

— Так-то лучше. Но… только должно быть все так, как я говорю.

— Хорошо, хорошо!

Антонина Петровна опустила густую вуаль и выскользнула из кабинета, а затем и из подъезда. Было уже около часу ночи. По улице проезжал сонный извозчик, но Антонина Петровна не позвала его, а пошла пешком, быстро и энергично шагая по тротуару. Вдруг из-за угла выступили две фигуры и бросились к Искариотовой. Но она выхватила револьвер из муфты и со смешком проговорила:

— Свинцового орешка захотели, милые?

Фигуры отступили и сняли шапки:

— Это вы, Антонина Петровна?

— Не узнали? Эх вы, горе-грабители!

И она, презрительно оглянув их, спокойно пошла дальше.

Дома ей отворил дверь «бойка». Он же помог ей и раздеться в спальне, жадно впиваясь глазами в роскошное тело авантюристки. Антонина Петровна насмешливо смотрела на него и умышленно обнажала различные части тела. Китаец весь дрожал от клокотавшей в нем страсти.

— Что, желтая собака, уставился! – крикнула наконец Искариотова и выгнала его из спальни.

Через две минуты она уже спала крепким сном. А ровно в четыре с половиной часа утра она проснулась и тотчас вскочила с постели. Быстро одевшись и захватив с собой браунинг, она вышла на улицу. Было уже светло, но весь город спал. Оглянувшись влево по улице, она увидела тихо подвигавшуюся к ней «американку». На «американке» сидели двое мужчин, одетых в бурки и папахи. Сзади «американки» шел еще один, тоже в бурках и папахе.

— А вот и мои «кавказцы»! – усмехнулась Искариотова и пошла по тротуару.

Через пять минут «американка» поравнялась с Искариотовой.

— С добрым утром! – проговорил один из мужчин.

И странное дело, выговор «кавказца» был без малейшего кавказского акцента.

— С добрым утром! – ответила Искариотова и одним прыжком вскочила в «американку».

— Трогай поскорее. А ты поспевай за нами! – обратилась она к мужчине, шедшему сзади пешком.

Вскоре «американка» подъехала к дому богатого купца и остановилась в пустынном переулке у забора. На дворе купца залаяли собаки. Искариотова вынула из бывшего у нее в руках свертка пять кусков жареного мяса и с помощью одного из мужчин взобралась на забор. Злые собаки бросились с лаем к ней. Она бросила сначала один кусок мяса, потом другой, третий, четвертый, пятый. Собаки с жадностью хватали мясо. А через две минуты впали в столбняк, проглотив изрядные дозы стрихнина.