Книга Сиротский приют у озера, страница 17 – Дэниел Г. Миллер

— Мамочка дома, – произношу я вслух, испытывая прилив благодарности за щедрость Мэдлин и одновременно любопытство по поводу источника ее доходов.

А еще мне нужно понять, как управлять этой штукой.

Осталось девять дней

На следующий день я сажусь за руль, сжимаю его, и машина оживает. Накануне вечером мне потребовалось всего около двух часов, чтобы найти место для парковки, но в конце концов я справилась с задачей. Раньше я водила битый Mercury Sable, который купила на деньги, заработанные в ресторанчике Jamba Juice недалеко от кампуса, так что Tesla – это серьезный апгрейд. Я вливаюсь в утренний поток машин на Манхэттене, и от гула электромотора у меня мурашки бегут по спине. Я не садилась за руль с тех пор, как окончила колледж и переехала в город, и вот теперь управляю роскошным автомобилем. Интересно, нормально ли я выгляжу со стороны? Это большая машина для маленькой женщины. Я проезжаю по центру города, маневрируя между автомобилями, удостоившись лишь двух гудков и одного среднего пальца, что считаю небольшой победой.

Я едва приступила к этому делу, а уже жалею. Обычно в подобной ситуации я бы потратила несколько дней на детальное изучение, прежде чем начать общаться с людьми. Получив максимально полную информацию, вы оказываетесь в выигрышной позиции: можете задавать вопросы, на которые знаете ответ, и, если выявите ложь, сможете потянуть за ниточку. Но установленный Мэдлин срок, а также общее количество потраченного времени означают, что у меня была всего одна ночь на исследование. Я действую вслепую.

Через сорок пять минут городской пейзаж уступает место природной красоте северной части штата Нью-Йорк. Деревья обрамляют извилистую дорогу, листья переливаются яркими оттенками оранжевого, красного и желтого. Но я замечаю, как над ними собираются темные тучи. Надвигается буря.

Несмотря на пасмурную погоду, я понимаю, как сильно мне этого не хватало: свежего воздуха, природы, энергии движения. Меня наполняет волнующее чувство свободы, которого я не испытывала с тех пор, как переехала в город. Пальцы скользят по рулевому колесу, когда я проезжаю повороты. Я запускаю свой плейлист 80-х и включаю песню Уитни Хьюстон «I Wanna Dance with Somebody». В какой-то момент связь обрывается, и я вспоминаю, насколько фальшиво пою. К счастью, музыка возобновляется, и я в зеркало заднего вида наблюдаю, как исчезает вдали Манхэттен. Этакая метафора: уезжать из дома ради нового приключения.

По мере того, как город остается позади, дороги становятся шире, а деревья гуще, меня наполняют воспоминания о детстве в Палисейдс-парке. Палисейдс-Парк – это небольшая корейская община в Нью-Джерси, прямо через Гудзон от Гарлема, живущая одной большой семьей. Я помню, как мама готовила пулькоги^[10] или кальби^[11] для моих тетушек, дядюшек, двоюродных братьев, сестер и друзей. Мой отец, владелец местного магазинчика, обычно сидел за столом со своими приятелями и играл в джин или какую-нибудь другую карточную игру. Мы с Кристиной прилежно делали домашнее задание, пока мама не говорила, что пора ужинать, – в конце концов, нам ведь предстояло стать врачами или юристами. Я не могу удержаться от смеха, думая о том, в какой безопасной среде жила. Когда я была совсем маленькой, меня окружало так много корейцев, что, впервые встретив белого мужчину с выступающей переносицей, я спросила его: «Почему у тебя такой нос?» Я до сих пор помню выражение лица отца: наполовину веселое, наполовину сгорающее от стыда.