Книга Сиротский приют у озера, страница 4 – Дэниел Г. Миллер

— Уверяю вас, фотографии настоящие. Мне жаль сообщать плохие новости, но это правда.

Он тычет толстым пальцем мне в лицо. Из его носа вырывается громкое частое сопение.

— Не смей врать!

— Я не вру. Я видела много таких случаев. Это может занять время, но вы…

Мужчина поднимает один из стульев и с грохотом швыряет его в книжную полку. Справочники по частным расследованиям падают на пол. Я снова смотрю на Джина – пот струится у него по лбу. Я вглядываюсь ему в глаза. Он напоминает мне раненую собаку, которую я однажды нашла в лесу возле родительского дома: обиженную, испуганную, злую, непредсказуемую. Я бросаю взгляд на лежащую всего в паре сантиметров сумку: в ней электрошокер.

— Я хочу вернуть аванс.

Я выпрямляю спину и качаю головой.

— Это невозможно, мистер Штраус.

Не стоит ему знать, что пятидесятипроцентный депозит уже потрачен и я рассчитывала на второй взнос, чтобы оплатить аренду за этот месяц.

Кулаки мужчины сжимаются, и он делает тяжелый шаг вперед, огибая стол. На шее пульсирует артерия. Сейчас набросится.

Я не отрываю от него глаз, рукой тянусь к шокеру. Я знакома с подобным взглядом – это взгляд хищника, ощущающего свое преимущество.

На втором этаже хлопает дверь, прерывая нашу игру в гляделки.

Штраус отступает на шаг и прислушивается. Женские каблучки стучат по лестнице. Слышно только наше дыхание. Я хочу сбежать, но женщины, выбравшие стезю частного детектива, не могут позволить себе подобную роскошь. Им только этого и надо. Чтобы ты сбежала. Испугалась. Заплакала. Бросила это занятие. Я слышу, как дверь в мой коридор со скрипом открывается, а затем в кабинет стучат. Я вздыхаю. Не знаю, кто это, но ничего не может быть хуже, чем оставаться наедине с этим животным.

— Кто там? – у меня перехватывает дыхание.

— Мэдлин Хэмсли, – произносит надменный голос из-за двери.

Я ломаю голову, пытаясь представить лицо, но не помню никакой Мэдлин Хэмсли.

— Кто?

Дверь открывается, и в комнату проскальзывает женщина, окутанная ароматом дорогих духов. Она – полная противоположность Джина Штрауса: гибкая и безупречная, одетая в сшитый на заказ костюм, который так и кричит о деньгах, в которых я отчаянно нуждаюсь. Она молода, но явно прошла несколько сеансов ботокса. Бледная кожа на лбу блестит, а на спину льется водопад светлых волос. Все в ней остро: нос, скулы, речь. Однако что отличает ее от других, так это глаза ледяного оттенка зеленого, взгляд которых пронизывает насквозь. Меня охватывает облегчение оттого, что в комнате появилась еще одна женщина.

Она бросает пренебрежительный взгляд на Джина Штрауса, не зная, какую сцену только что прервала.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне нужно с вами поговорить. – На вид ей около тридцати пяти, но говорит она как аристократка в возрасте.

Высокомерие Мэдлин только разжигает ярость Джина. Я наблюдаю, как его зрачки мечутся от меня к ней, прикидывая, стоит ли ему вымещать свой гнев на нас обеих. Я искоса смотрю на мужчину и качаю головой, молча сообщая, что оно того не стоит. Через несколько бесконечно долгих секунд его плечи опускаются, а лицо становится непроницаемым. Он тупица, но достаточно сообразителен, чтобы понимать – добром это для него не кончится. Месть откладывается. И все же он не может уйти, не сделав прощального выстрела. Он указывает на меня короткий палец.