Книга Сиротский приют у озера, страница 76 – Дэниел Г. Миллер

Он откладывает вилку и смотрит в окно.

— Она покончила с собой.

— О, Эндрю, мне так жаль!

Он кладет руку мне на плечо. Его ледниково-голубые глаза встречаются с моими, и я вижу в них боль и гнев.

— Спасибо. Тогда было правда трудно, особенно потому, что она этого не показывала. Она была замечательной мамой, всегда была счастлива, всегда участвовала в моих глупых играх. А потом она ушла. С тех пор прошло уже больше двадцати лет, и я смирился. Я благодарен за то время, которое мы провели вместе. К тому же мы сблизились с отцом.

— Вы вместе работаете?

Я хочу выяснить, чем именно занимается Эндрю, не спрашивая напрямую. Как бы он не подумал, что я охочусь за деньгами.

— Нет, я не рабочая лошадка. Скорее выставочная. – Мужчина смеется.

— Что это значит?

— Это значит, что у меня на самом деле нет работы. Я все еще пытаюсь понять, в чем именно заключается мое призвание. Подумал, что это готовка, но, учитывая сегодняшнее представление, начинаю сомневаться.

Вот оно. Я на свидании с баловнем судьбы. Так и знала, что все слишком гладко. Мне, наверное, пора домой, но один взгляд на лицо мужчины – и я снова в деле.

Он поворачивается на диване и садится, скрестив ноги, чтобы смотреть на меня.

— Хватит обо мне. Какова твоя история?

Я ставлю тарелку на кофейный столик, закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к нему.

— Не очень богатая. Я выросла в Палисейдс-парке в довольно строгой корейской семье. Я младший ребенок. У меня есть сестра. Училась в Юнион-колледже на севере штата, затем на юридическом факультете Нью-Йоркского университета. Никогда не была замужем.

Эндрю улыбается и говорит:

— И слава богу.

Я краснею и убираю прядь волос за ухо.

— Как продвигается твое крупное дело? Уже нашли пропавшую девочку? Ужасное происшествие.

— Не могу вдаваться в подробности, но прогресс есть. Мучительно медленно, но дело идет.

— Жаль это слышать. А что говорит Маккензи?

— Я знаю, ты его любишь, но, честно говоря, он не очень-то помогает.

Брови Эндрю сходятся на переносице, и он почесывает щетину на подбородке.

— Ужасно.

Он что-то напевает и смотрит на одно из бесценных произведений искусства на стене. Это картина импрессиониста, изображающая детей на берегу озера. Я вижу, как в его голове крутятся шестеренки.

— Я позвоню ему завтра. Мой отец, черт возьми, входит в совет правления. Дадим Маккензи пинка под зад.

Я похлопываю его по колену.

— Полегче. Я ценю твой жест, но с Томасом я справлюсь. Не беспокойтесь.

Эндрю откидывается на спинку дивана и делает глоток вина.

— Ты права, прости. Если учитывать, чего ты добилась, тебе явно не нужна моя помощь. Все, что я делал сегодня, – это смотрел футбол и приходил в себя после похмелья. А кстати, как ты стала частным детективом?

Я делаю паузу. Не уверена, что хочу рассказывать ему эту историю на таком раннем этапе.

— Это история для другого раза, но давай просто скажем, что, когда я училась на юридическом факультете, случилось что-то плохое. Мой адвокат оказался никчемным, да и родители были ненамного лучше. Единственным человеком, который смог мне помочь, был частный детектив. С того момента я поняла, что этим и хочу заниматься. Или, по крайней мере, я так думала. Теперь уже не так уверена.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Просто это тяжелый и опасный бизнес, и я не знаю, смогу ли продолжать в том же духе.